-
11 2018 .


У жены (воспитатель в детском саду) вчера на работе одна из нянечек, Марья Васильевна, 64 года, стала жаловаться коллегам, воспитателям и нянечкам, что она уже старая. В присутствии детей коллеги начали ее утешать - "нет, дескать, ничего Вы не старая, Вам и лет не так много".
Одна из воспитателей: "А давайте у детей спросим! Дети, как вы думаете, сколько Марье Васильевне лет?". Вопрос был задан ею в расчете на то, что эту группу лишь недавно научили считать до 20, никаких чисел больше они еще не понимают. Значит, скажут примерно "восемнадцать", максимум - "двадцать".
Повисла тишина. Вопрос для детей был явной неожиданностью. И тут в тишине раздался робкий голос пятилетней Ирочки: "Триста?"

САМОЗВАНЕЦ

"Когда человек умирает, соседи узнают, сколько у него детей"
(народное)

Двор этого маленького домика никогда не видел столько народу, людей собралось как на очень богатой свадьбе – это бабушка Араксия – старейшая жительница поселка, дожила до своего сотого дня рождения.
Внуки, правнуки, праправнуки, соседи, со вчерашнего дня шинковали горы салатов и обустраивали столы и навесы. Народ съехался со всей Армении, даже Париж и Лос-Анджелес не остались в стороне, выделили пару семей.
Несмотря на то что именинница родилась еще до революции, она до сих пор вполне сохранила крепость духа и ясность мысли, даже со своим нехитрым хозяйством справляется. После смерти мужа живет одна, в город ехать не хочет. Друзья-соседи помогают, правнуки набегами появляются, так и живет, не жалуется.
Имениннице налили вина в маленькую довоенную рюмочку и попросили произнести первый тост. Все замолчали.
Бабушка Араксия встала, кашлянула, чтобы себя подбодрить и начала:

- Дорогие мои и любимые, я очень рада, что не забыли вы старую бабушку, отложили дела и приехали ко мне на день рождения. Мне очень, очень приятно.
Хоть всех правнуков увидела своими глазами, а не только на фотографии. Теперь и умереть не жаль…
Тише, тише, не собираюсь я еще умирать, не думайте.
Но первый тост, вы все меня извините, я хочу сказать за здоровье нашего врача скорой помощи - Аванеса Гургеновича, который двадцать лет тому назад не дал мне умереть, когда я очень сильно болела. С того света достал. Почти каждый день сюда по нашим ямам ездил, выхаживал меня – старую бабку, жаль, что его сегодня нет за этим столом. Если бы не он, то и меня давно бы не было.
Говорят, что он давно живет в Ереване, надеюсь, что там он стал самым главным городским врачом, дай бог ему здоровья, всегда свечку за него в церкви ставлю. Какой же хороший доктор, добрый, внимательный, тут многие должны помнить его.
За столами закивали в подтверждение бабушкиных слов. Она еще что-то говорила про незабвенного Аванеса Гургеновича, а в это время, несколько человек, сидящих за самым дальним столом, игриво подмигнули седому почтальону Левону.
Когда-то давным-давно, на излете «Перестройки», вся Армения погрузилась во мрак, автоматную стрельбу и дикую нищету.
Чтобы вызвать скорую помощь, нужно было заплатить и заплатить не просто деньгами, а самым дорогим, что было на ту пору - канистрой бензина. Без этого врачи вообще на вызов не ехали.
Тут, как на зло, серьезно заболела бабушка Араксия, а во всей деревне ни капли бензина.
Делать было нечего, посовещались соседи, выбрали Левона, как самого высокого и представительного. Кто-то дал ему очки и белый халат жены, кто-то «слушалку» из детского набора доктора, а лицо закрыли марлевой повязкой, чтобы больная не узнала почтальона.
Так в доме бабушки Араксии и появился врач скорой помощи Аванес Гургенович, с футляром из-под шуруповёрта в руках.
Он слушал больную игрушечным стетоскопом, понимающе кивал, давал советы и выписывал лекарства, которые нашлись в аптечках соседей…

Левон держал рюмку, внимательно слушал длинный тост именинницы, улыбался и незаметно вытирал глаза…

Все, кто хоть раз ходил по строительно-хозяйственным супермаркетам, знают: консультантов-продавцов там много. Но все они заняты. Они куда-то идут. Поэтому заняты. Очень заняты. Или отвечают не за этот отдел, в котором сейчас стоят и болтают. Поэтому они относительно вежливо вас бортуют, переходят через стеллаж и снова болтают, а иногда и не переходят.

Случилось это в одном из таких магазинов. Ну, назовём «Строй арсенал». Бывшая попросила помочь закупиться расходниками перед ремонтом. Ходим по отделу и видим: два консультанта конкретно сваливают. Конец рабочего дня, всё достало, расспросы-вопросы «тупых» покупателей. Они произносят дежурное «я не из этого отдела, обратитесь к продавцу» и исчезают. Через 20 минут брожения в зале осталась скучающая девушка-кассир и охранник на выходе. И восемь пар, немного растерянных из-за того, что их забыли в магазине, нас.

Минут через пять мы начали общаться, обсуждать материалы, а ещё через пять начали стебаться, что и как отмотать-отмерять-вынести. Охранник бдительно стоял на выходе. Кассир продолжала скучать.

И тут я увидел телефон! Он стоял в углу, перед компом. Ну, знаете, там накладные выписывают. Кнопочный телефон. Напротив кнопок надписи: «директор», «охрана», «касса», «склад». И стало мне так весело. Звоню директору. Чего мелочиться.
- Да.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Скажите, пожалуйста, вот мне надо кабель купить и эту фигню, куда он закрывается. Розетки я уже взял. Цемент нашёл. Плинтуса подобрал. А кабель я отрежу, мне поверит девушка на кассе, или перемерять будет? И тут ещё мужчина плитку ищет. А другому что-то по смесям надо подсказать, а я не в курсе.
- Вы куда звоните?
- Директору.
- Откуда?
- Как откуда? Из торгового зала. Просто тут нет никого, мы тут полчаса уже бро…
- (короткие гудки)…пи-пи-пи-пи
Через секунды врывается краснолицый мужчина в костюме. Подхо.., нет, подпрыгивает к нам, оглядывается. Я ему радостно:
- Это я вам звонил!
Он идёт пятнами, белеет и тоже исчезает. Зато потом!!!
Я и не знал, что на кассе сидят все кассиры, а на каждую пару приходится по 1,5 продавца.
Я не слышал, как орал директор. Судя по звукам он их пи$диL. Они появились так же, как и исчезли, и даже в большем количестве. Красные, тихие, вежливые, понятливые и все в нашем распоряжении.

Кинорежиссер и однокурсник Шукшина Александр Митта вспоминает такую историю. Когда Шукшин пришел поступать во ВГИК, он полагал, что люди собираются, договариваются и артелью делают кино. Но оказалось, что есть главный человек, которого все слушаются, — ре­жиссер. Тогда Шукшин решил поступать на ре­жиссерский факультет. На экзамене М. И. Ромм попросил его:
— Расскажите мне о Пьере Безухове.
— Я «Войну и мир» не читал, — простодуш­но сказал Шукшин. — Толстая книжка, време­ни не было.
— Вы, что же, толстых книг никогда не чи­тали? — удивился Ромм.
— Одну прочел, — сказал Шукшин. — «Мартин Иден». Хорошая книжка. Ромм возмутился:
— Как же вы работали директором школы? Вы же некультурный человек! А еще режиссе­ром хотите стать!
И тут Шукшин взорвался:
— А что такое директор школы? Дрова до­стань, напили, наколи, сложи, чтобы детишки не замерзли зимой. Учебники достань, керосин добудь, учителей найди. А машина одна в дерев­не — на четырех копытах и с хвостом... А то и на собственном горбу... Куда уж тут книжки толстые читать...

Ромм поставил ему «пять» и принял.

В конце 90-х довелось мне поработать в компании, занимавшейся гарантийным ремонтом и обслуживанием импортной сельхозтехники, которая тогда прямо-таки хлынула к нам. Для выполнения этих гарантийных работ были присланы специалисты-иностранцы, ну, а поскольку большинство из них русским языком не владело, то к каждому прикреплялся переводчик для обеспечения профессионального общения, и предоставлялась легковая машина.
Эта история произошла, когда мы с Джоном были откомандированы в Тюменскую область для подтверждения гарантийности случая отказа одного из узлов трактора. Проделав всю необходимую работу и заночевав в Тюмени, мы рано утром выехали домой.
В пять утра движение было еще очень вялое и Джон, сидевший за рулем, держал явно больше 60 км/ч. За разговором мы не заметили камеру с радаром, а на посту нас уже ждали.
Надо заметить, что единственной длинной фразой на русском, который смог к тому времени овладеть Джон, было «Я ест англиски энджинеер».
Еще издалека мы заметили пост КПМ и фигуру с жезлом, поджидавшую конкретно нас.
Молоденький лейтенант решительно взмахнул жезлом и, подойдя к водительской двери, отработанно и быстро бормотнул нечто, слабо идентифицируемое как его фамилия. Джон протянул ему свои международные права и, отмобилизовав все свои лингвистические способности, сразу отстрелял всю свою обойму с «англиски энджинеер», после чего, посчитав свою задачу выполненной, выпал из дальнейшего общения.
Лейтенант, будучи в полной уверенности, что диалог завязался, буркнул: «Пройдемте со мной» - и направился к посту. Джон безмятежно остался на месте, обозревая окрестности.
Пытаясь исправить ситуацию, я поспешно выскочил из машины и стал объяснять лейтенанту, что Джон не владеет русским и я могу помочь объясниться.
Мое появление лейтенант воспринял как бесцеремонное вмешательство в отправление им своих должностных обязанностей и тоном киношного Мюллера жестко сказал: «А вас я попрошу остаться в машине!».
Ах так? Нас не хотят – ну и не очень надо.
- Джон – на выход!
А сам обозначил движение к машине.
Недовольный Джон подошел к лейтенанту и возмущенно выдал длиннющую фразу на английском. В наступившей затем тишине явственно прозвучал щелчок нижней челюсти лейтенанта, зафиксировавшейся в крайнем положении.
К его чести он быстро восстановился и попытался апеллировать ко мне:
- Что он сказал?
Я позволил себе маленькую месть:
- Мне сказали сидеть в машине, так что разбирайтесь без меня!
- Нет, нет. Давайте пройдем вместе с нами.
Ну что ж, мир так мир:
- Лейтенант, вот британский паспорт Джона, пусть человек сидит в машине, он все равно по-русски не понимает, а я готов для объяснения пройти с вами.
В помещении поста перед монитором с довольным выражением лица раскачивался на стуле капитан. Лейтенант сунулся было что-то сказать, но был остановлен начальственным движением руки.
Капитан, не прекращая раскачиваться, показал на монитор:
- Ваша машина?
- Наша.
- Ваша скорость?
- Наша.
- Кто за рулем?
- Джон.
- Угу. Нарушаем?
- Ну, уж так получилось.
Улыбка на лице капитана стала шире:
- Ну что, будем протокол оформлять?
- Давайте.
Капитан хмыкнул, перестал улыбаться и раскачиваться, пододвинул к себе бланк для заполнения протокола, внес свои данные и протянул руку к лейтенанту за водительскими правами Джона.
Лейтенант, почувствовав себя в моей шкуре, стал тоже находить вкус в ситуации. Он просто протянул капитану документы и переместился так, чтобы тот не мог видеть его лица.
Тут необходимо пояснить для тех, кто ни разу не держал в руках водительские права международного образца. Это – книжечка страниц в 15, причем первые три страницы рассчитаны, если я правильно помню, на Китай, Японию и Корею и заполнены соответственно кракозябрами. Единственная страничка на русском где-то 2-ая или 3-я с конца.
- Это что еще такое?!
- Водительские права.
- А где на русском?
Я перелистнул на нужную страничку:
- Вот!
- Это кто?
- Джон. Он вел машину. Вот, пожалуйста, его паспорт. Он здесь в командировке.
Лейтенант уже все понял, а капитан все не мог отключить автопилот и тупо шел по заученному алгоритму:
- А где здесь прописка?
- У них не бывает прописки.
- Как так? А из какого он города?
- Ну вот, отметка о выдаче паспорта в Бирмингеме.
- Ну, значит, туда и будем писать.
- Конечно, давайте, пишите. Единственно, у них там с русским языком могут быть проблемы.
Лейтенант, стараясь не шуршать, начал тихо сползать по стенке.
Капитан еще на автомате занес ручку над бланком, но тут до него стало доходить, что ему придется отправлять протокол в графство Уэст-Мидлендс, Великобритания. Пауза стала несколько затягиваться.
После затяжного мыслительного усилия, почти смирившись с неизбежным, капитан уже смял и выбросил испорченный бланк, но тут ему в голову пришла спасительная мысль:
- Во, слушай, а давай мы на тебя протокол оформим?
В первое мгновение я опешил от такого предложения. Во как! Молодца! Решение пришло мгновенно:
- Да запросто. Без проблем. Пишите.
Капитан, облегченно выдохнув, придвинул к себе новый бланк и стал его заполнять. Я чуток выждал и самым невинным голосом спросил:
- А ничего, что у меня прав нет?
- Как нет? А где они?
- У меня их и не было никогда. Я водить не умею.
Капитан впал в ступор и перестал ориентироваться в пространстве.
Лейтенант изо всех сил старался не подавать звуковых признаков жизнедеятельности. И только легкое позвякивание чайной ложки в стакане на столе служило индикатором его состояния.
Я стоял и с выражением преданности и готовности смотрел на капитана. Выражения же его лица было не передать. Такого облома, похоже, в его жизни еще не было.
Он смял и выбросил второй испорченный бланк и, глядя в сторону, с нескрываемым раздражением протянул мне документы Джона:
- Свободен. Можете ехать.
- Спасибо. Так мы поедем, а я передам Джону, чтобы больше не нарушал.
Капитан проводил меня на выход таким взглядом, что я чуть не начал дымиться.
Это был точно не его день.

P.S. А права у меня были. Просто не хотел, чтобы меня так дешево развели.

Про столовую и математиков навеяло:
Рассказывала институтская преподавательница математики, на подготовительных курсах, о своем преподавателе:
- Был он человеком крупным и покушать любил. В столовой однажды взял он два супа два вторых... словом обед в двух экземплярах. Подходит к кассе. Молоденькая кассирша щелк-щелк-щелк на счетах:"С вас 2-17" он в ответ "Не правильно". Кассирша снова за счеты...: "2-05" он в ответ "Неправильно", кассирша окончательно смущенная и напуганная щелк-щелк-щелк - "1-97", а сей ученый муж ей в ответ "Снова неправильно". Отчаявшаяся кассирша: "А сколько должно быть?!?!" Он в ответ "Не знаю. Но два одинаковых обеда - ЧЕТНОЕ ЧИСЛО"

ФАЛЬШ-АТАКА
Увидел в телепрограмме анонс фильма про военных подводников, и
вспомнился старый знакомый моего отца Сергей Васильевич, капитан первого
ранга, командовавший в Великую Отечественную подлодкой типа «С» на
Черном море. Когда-то давно, при Советской власти, у него даже книга об
этом вышла, но в нее не вошел эпизод, рассказанный как-то капитаном за
столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных
случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой
наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего
настроения. Этот эпизод как раз такого рода.
В первые месяцы войны «эска» занималась своим обычным делом – рыскала по
морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка
атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда
немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь,
основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и
продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было
небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок
снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же
вывозили раненых и гражданских.
Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители
в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в
Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той
поры минные заградители являлись их главными врагами.
И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими
приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на
севастопольском причале. Однако в обратный путь ее загружать людьми не
стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную
партию боеприпасов. Возвращаясь, «эска» вновь с превеликим трудом
проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил
вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков,
расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было –
их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.
Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего
не мог – с лодки было снято всякое вооружение. «Попугать, что ли, этих
гадов», - пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло
капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни
на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла
быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь
авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не
только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы
рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего
моряки рисковали только собственными жизнями…
Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден
не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела
фальш-атаку - маневр, имитирующий торпедное нападение.
Журналисты любят такой газетный штамп – «эффект разорвавшейся бомбы». Но
тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта
фальш-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может,
такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась
настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия
немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в
результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через
несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже
не успев спустить на воду спасательные шлюпки.
«Эска» благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и
положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но
о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.

Вот хотите верьте, хотите нет, но это было на самом деле.
Условное сокращение – жоппер ---ЗАЗ 965 в простонародии «ГОРБАТЫЙ»

Как-то давно, году в 90-91 ехал на горбатом жоппере с кладбища по МКАД.
В машине 5 человек, не то, что бы тоскливо, но, скажем, не весело.
Кто знает от Профсоюзной по внутренней стороне МКАД идёт продолжительный
уклон, на верху которого мы были со скоростью 75-80 км-ч.
Дальше мы услышали несколько гудков и увидели справа красный жоппер в
котором сидел классический дед с хитрой улыбкой и сказочной бородой.
Не сговариваясь – гашетки в пол. Моя груженая, но пошла. Проснулись все.
Он по правой, я по левой. Машинки одинаковые, кто имел, знает 128
потолок. Быстрее не ходили.
На этой скорости его пустая стала отставать, но дед не промах, шел до
конца.
Редкие попутные машины, не сразу понимая, что происходит, уступали
полосу и потом с азартом смотрели на шоу. Свист багажников напоминал вой
ветра в шторме…
В низу был сюрприз – гаишник с пистолетом.
Не ждали.
Под весёлое бибиканье догонявших нас обогнанных нами машин мы
остановились и вышли. Дед велел молчать. Сказал, сам всё уладит.
Подошел.
Через минуту он с гаишником подошел ко мне и спросил, с какой скоростью
я ехал и что за скорость зафиксировал его радар?
На что дед, перебивая меня, ответил, что он является нарушителем, так
как пытался меня обогнать и ехал со скоростью 61 км/ч, а я ехал ровно 60
и раздражал его этим.
На вопрос, чьи 128 км/ч на радаре, он ответил, что мы ехали с горки и он
мерил вверх, а тут вертолёт пролетел.
Гаишник посмотрел на пассажиров. Колька (мой пассажир) въехал первый –
честно, честно, нас ещё воздухом от пропеллеров до 40 остановило…
Надо отдать должное, но тогда гаишники были такими же людьми, как и мы.
Все разом заржали в голос, включая гаишника.
Отдышавшись, он улыбнулся и сказал, что в следующий раз выкрутит ниппеля
у обоих и звонки отберёт.

Салат «Мимоза»

Утро 9 марта. Медленно и осторожно, в одной руке голова, в другой
печень, ползу к холодильнику, чем-то залить кипящие трубы. Холодильник
под завязку набит остатками вчерашнего застолья. Путь к пиву преграждает
стоящая посередь холодильника целая нетронутая бадейка салата «Мимоза».

- Бедная мама! – говорю я, глядя на салат.

История вопроса такова.

Однажды, 8 марта, замечательная женщина Елена Ивановна родила другую
замечательную женщину, которая впоследствии стала моей женой. И вот
теперь, на протяжении многих уже лет, раз в год, в канун восьмого марта,
Елена Ивановна прилетает из своей Тюмени на день рожденья дочери. И
делает этот дурацкий салат, который нафиг никому не нужен и который
потом с благодарностью съедают окрестные бездомные кошки. Ничего другого
на моей памяти она никогда не готовит. Глядя на это дело, создается
впечатление, что салат «Мимоза» в Тюмени - национальное блюдо, и они там
только им и питаются.

Есть у Елены Ивановны еще один пунктик, который вместе с салатом
«Мимоза» является непременным атрибутом наших ежегодных мартовских
посиделок. Наверное доктора знают его точное название, а я объясню как
смогу. Вполне еще ничего себе дама средних лет Елена Ивановна обладает
отменно здоровым организмом, рассчитанным еще минимум лет на сто
полноценной эксплуатации. Но при этом каждый раз в определенный момент,
выпив, она заводит одну и ту же тоскливую песню про то, что до
следующего дня рожденья дочери не доживет. Откуда у нее это, я не знаю.
Ну, такой вот пунктик. Она начинает со всеми прощаться, всем все
прощать, составлять завещание и так далее. Слезы, сопли, уговоры. Сами
понимаете, как это не здорово сказывается на настроении гостей и
атмосфере праздника. И ничего бы так-то, привыкли, мало ли у кого чего,
дела семейные. Но это нудное самоотпевание, как и салат «Мимоза»,
происходит регулярно раз в год на протяжении вот уже пары десятков лет.
Ровно в международный женский день рождения моей ненаглядной. Да.

Согласен, раз в год можно и потерпеть, с одной стороны.
Но, с другой стороны, дорогие господа товарищи – двадцать лет! А сколько
еще впереди? Омрачает ведь не столько сама эта тоскливая сцена, сколько
её ожидание и неизбежность портят торжественность момента.

Ладно. Чего жаловаться-то? Это мой крест, как говорила героиня
известного фильма. О, кстати. Что-то я вчера не припомню этого
традиционного тёщепреставления. Попытки напрячь ум не вызывают ничего
кроме икоты. В памяти на месте вчерашнего вечера зияет большая черная
дыра. Последнее, что смутно вспоминается - мой тост «За здоровье нашей
дорогой мамы, Елены Ивановны» Хорошо значит это я вчера дал. Ну, может
оно и к лучшему, что не помню. Или глоток пива осветлит моё вчерашнее
прошлое?

Точно! Я достаю из холодильника бадейку с «Мимозой», что б дотянуться до
жестянок и вдруг с интересом обнаруживаю на изрядно уже заветренной
поверхности салата четкий отпечаток лица. Представляете? Очень четкий и
очень качественный слепок человеческого лица на желтой заветренной
поверхности салата. Моего, судя по всему, лица. Без вариантов. Больше
вроде ничье лицо из вчера присутствовавших там оказаться не должно.
Дааа, до состояния мордой в салат мне допиваться еще не доводилось.
Впрочем, когда-то ж надо начинать. Будем относиться ко всему философски.

- Бедный Йорик! – по-гамлетовски подбоченясь трусами и вытянув перед
собой плошку с салатом и слепком собственной морды, трагическим голосом
говорю я.

- Какой Юрик? При чём тут Юрик? – раздается от двери недобрый голос
жены.

- А… Это ты? Да это я так… Слушай, - показываю я ей бадейку, - я что,
вчера мордой в салате уснул, да?

- Дурак! – говорит жена трагическим шепотом. – Это посмертная маска моей
мамы! Ты что, не помнишь ничего?

Я отрицательно мотаю головой. И она восстанавливает в моей голове канву
событий, перемежая повествование нелестными, но вполне традиционными
эпитетами в мой адрес.

Оказывается, после того как я поднял «за здоровье дорогой Елены
Ивановны», как раз и началась вторая часть обязательной программы под
названием «Ох, не доживу ведь я до следующего дня рожденья!» Со всей
сопутствующей атрибутикой. И вот в тот момент, когда все традиционно
стали охать и уговаривать Елену Ивановну пожить еще хотя бы чуть-чуть, я
тихонько встал, взял плошку с никем не тронутым салатом «Мимоза», этим
произведением искусства тюменских кулинаров, тихонько подошел к теще и
со словами «дорогая Елена Ивановна, на секундочку!» аккуратно макнул её
лицом в салат. Потом продемонстрировал отличный, кстати, результат
изумленному застолью и пояснил: «Слепок. Для памятника. На всякий
случай».

Хорошо, что я не помню, что там было потом. Слава богу, что самолет у
тещи был ночью. Она благополучно улетела, на целый год избавив меня от
необходимости прям тут же на кухне, с салатом в руках, взять и сгореть
со стыда.

- Что она хоть сказала-то? – подавленно спросил я у подозрительно
благодушно настроенной жены.

- Она сперва обалдела, конечно. Все обалдели. А потом говорит: «Не
дождешься! Я еще вас всех переживу!». И сразу запела «Ой рябина
кудрявая» (примечание: русской народной песней «Ой рябина кудрявая»
тёща обычно заканчивала свой панегирик, после чего все могли
облегченно вздохнуть) Знаешь, похоже, ты её вылечил.

- Дай-то бог! – с надеждой произнес я, дотянувшись наконец до жестянки с
пивом и сходу всосав содержимое одним глотком. Уххххх! Очередное
восьмое марта благополучно завершилось.

Салат «Мимоза» я традиционно вынес на помойку на радость дворовых кошек.
Вместе с драгоценным профилем. Со словами:
- Не надо нам. Живите еще сто лет, дорогая Елена Ивановна.

Утро 9-го марта. Прощенное воскресенье. Сквозь сон слышу звонок
телефона, быстро хватаю трубку и бегу на кухню, чтобы супруга с дочкой
не проснулись. На кухне отвечаю на звонок и слышу голос любимой тещи:
- Сегодня прощенное воскресенье, так что простите меня за то, что я вас
по утрам рано бужу...

Андрей Петрович Трунов (кличка Трун) торопливо оформлял явку с повинной,
обильно пересыпая речь ненормативной лексикой в адрес партнеров (теперь
уже – явно бывших) по криминальному бизнесу. Вещественные доказательства
– документы, номера счетов и даже фотографии - были грудой свалены на
стол и трое оперов, совершенно обезумев от такого количества свалившейся
на них работы и счастья (крупная преступная группировка сдавалась с
потрохами), записывали, подшивали, оформляли и, как могли, успокаивали
горячащегося мафиози.
Начальник отдела, майор Глазьев, сам немало удивленный происходящим,
выслушал отчет дежурного и положил трубку. Теперь все встало на свои
места... Но сообщать об этом майор не собирался ни Труну (дабы не сбить
его порыв), ни даже собственным сотрудникам...

...Ранним утром, по залитым грязью улочкам подмосковного поселка, медленно
катилась тонированная Тойота-Селика. Двое молодых мужчин, сидевших в
ней, были заняты весьма интересным делом – вглядываясь в кроны деревьев,
очертания крыш и заборов, они искали... ворон.
- Вижу! – Глухо произнес водитель, и, чуть развернув машину, потянулся
за ружьем. Его напарник с интересом посмотрел в ту сторону и
действительно увидел на заборе жирную ворону.
Стекло чуть-чуть опустилось, и ворона оказалась в перекрестии
оптического прицела самого навороченного из всех духовых ружей. Но,
видно, птичий бог очень любил именно эту ворону, потому что в последний
момент, громко каркнув, она взлетела и исчезла из вида.
Водитель привычно ругнулся, и хотел уже тронуться дальше, как вдруг
пассажир крикнул:
- Вижу! – И выхватил у него ружье. Водитель стал вглядываться в неясный
силуэт на крыше крутого особняка.
- Голубь! Не надо гулю... Хотя, если галка...
Пассажир в это время навел на птицу прицел и замер. Прошла секунда,
другая, а выстрела не было...
- Чего там? – Водитель стал терять терпение.
- Ты не поверишь! – Ответил пассажир, не меняя позы. Водитель молча
забрал у него ружье и, неудобно перегнувшись, навел прицел на птицу. Это
был ПОПУГАЙ. Зеленый, крупный, очень красивый и совершенно неуместный на
подмосковной крыше в декабре месяце...
- Может быть, его выгуливают? – Предположил тем временем немного
пришедший в себя пассажир. – Может быть, у него к лапке типа леска
привязана?
Как бы в ответ на его вопрос, попугай расправил крылья и спланировал на
соседнюю крышу (особняк соседствовал с совковой развалюхой, почти не
видной за покосившимся, но глухим забором).
- Улетел, значит... - Констатировал водитель. - Теперь замерзнет... - При
этих словах он хитро сощурился, и напарник намек понял.
- Африканское сафари?! Круто!
- Да погоди ты! Мы ж не звери. Мы ему крыло подобьем и объяву дадим –
мол нашли попугая, только починить нужно...
Заканчивал свою фазу водитель, уже хорошенько прицелившись. Раздался
хлопок, и двести атмосфер плюс пять грамм свинца сделали свое дело –
птица кубарем скатилась вниз по крыше и исчезла за забором.
Охотники переглянулись. Пассажир молча подставил ладонь, и водитель
удовлетворенно по ней хлопнул.
- Я слажу! – Резюмировал пассажир, и, выбравшись из машины, грузно
перекинулся через забор...
Когда несчастный попугай был уже пойман (крыло перебито, но побегать по
грядкам пришлось), и пассажир уже собирался перелезть обратно, на
крыльцо вышел пожилой хозяин. Далее:
Грозный вопрос – извинения + демонстрация попугая – недоверчивый интерес
– объяснение, как прилетел попугай - демонстрация ружья – дед
оказывается охотником – разговор минут на десять – открытая калитка –
"Удачи, ребята! "...
Вот наши герои снова в своей Тойоте и пассажир начинает по телефону
узнавать, где ближайшая ветлечебница. Водитель, тем временем, не
торопясь едет вперед, прикидывая, где лучше развернуться. В итоге, когда
он уже выезжает на параллельную улицу, пассажир объявляет, что ехать
надо в противоположном направлении. Водитель поворачивает обратно,
петляя по улочкам и ВДРУГ из-за поворота выскакивает огромный джип.
Мужики даже испугаться не успели, как джип, не снижая скорости, просто
снес их машинку с дороги! И, не останавливаясь, виляя, помчался
дальше!!! Сказать, что мужики охренели – это ничего не сказать!!!
Каким-то чудом они даже не поцарапались, а вот понтовая "Селика" стала
похожей на "Оку" - перед сплющило полностью... Водитель пришел в себя
первым – он высунулся и навел на удаляющийся джип ружье. Нет, он не
собирался стрелять – в оптический прицел был прекрасно виден номер.
Через несколько минут его уже знали в ГАИ. А еще через четверть часа на
посту ДПС джип остановили. Владелец джипа, а также роскошного особняка в
вышеупомянутом поселке, "местный авторитет" - Андрей Петрович Трунов
(кличка Трун) сопротивления не оказывал, и объявил о том, что желает
немедленно быть препровожденным для оформления явки с повинной и
настаивает на выделении ему надежной охраны...

С его слов было записано следующее: Проснувшись утром, Андрей Петрович
подошел к окну и увидел, как с его соседом, с которым он находится в
плохих отношениях (по причине нежелания последнего продать ему свой
участок) разговаривают двое незнакомых ему людей. Андрей Петрович
заинтересовался, кто это пожаловал к старому хрычу на "Селике" и стал
свидетелем того, как один из мужчин достал из машины и продемонстрировал
соседу ружье с оптическим прицелом, а второй указал соседу сначала на
чердак его дома, а потом – буквально ткнул пальцем в притаившегося за
окном Андрея Петровича!!! Андрей Петрович в ужасе отпрянул, и потому не
видел, как они общались следующие несколько минут, а когда, наконец, он
поборол страх и снова осторожно заглянул в окно, приезжие уже садились в
машину, а сосед с ними любезно прощался. Он еще тогда подумал – может,
пронесет? И в этот момент увидел, что один из приезжих что-то сжимает в
руке... О УЖАС!!! Андрей Петрович узнал своего попугая!!! Не может быть!
Он перевел взгляд на клетку, висевшую прямо у него над кроватью... Дверца
была открыта, а клетка – пуста... Размышлять о том, как эти двое смогли
пробраться мимо камер, через все замки и решетки и выкрасть любимую
птицу прямо над мирно спящим ним, Андрею Петровичу было некогда. Он
бросился к сейфу, и, схватив в охапку документы, бросился к джипу...
Бежать! Срочно!!! В прикупленное бунгало в далекой теплой стране!!! Им
не остановить Андрея Петровича!!!
Но он недооценил их. Эти двое каким-то образом вычислили его, и
преградили ему путь к отступлению!!! Но они не учли того, что у Андрея
Петровича джип – почти танк, а у них – вшивая "Селика"! Да, он сбросил
их с дороги, а потом наблюдал в зеркало заднего вида, как они целятся в
него... О бунгало пришлось забыть, и теперь он с восторгом предается в
руки родной милиции...

Майор Глазьев снова потянулся к телефону и набрал номер.
- Дежурный? Слушай, отпусти этих ребят. Да знаю я, что они в черте
города стреляли! Они больше не будут... Пусть это... Птичку вылечат...
© Ленин

Вот многие спрашивают: "Лора, а как в тундре с туалетом?" "А с туалетом
в тундре, -говорю я, - все замечательно. Нигде больше вы не найдете
такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового
"Собрания" удлиненную сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить).
Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и
единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте
каканья или писанья, это..." Впрочем, это не единственное неудобство.
Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трех стен
и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому
какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе
новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся
же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю
столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши
над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега.
Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и
стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем
стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой
оказалось одним из самых теплых и, по меньшей мере трижды в день, я была
готова отдать по ведру чая за каждую из трех его ковровых дорожек. Я
забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше,
чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали
"Липтон".
Часа через три после приезда, надувшись с дороги "Липтона" с привезенной
мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы
этот "Липтон" выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой
фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: "Лора, - сказали мне добрые
хозяева, - ты если поссать хочешь, берегись оленей". Про оленей я не
поняла, но переспрашивать не стала. "Нет, - сказала я, незаметно
зардевшись в полумраке чума, - я хочу пофотографировать".
Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю
ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования:
сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего
укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в
снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. "Липтон", между тем,
с каждой минутой делал мою жизнь все более трудной. Я отошла метров на
двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на
минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала ее чувствовать. Но мне
было не до задницы: процесс изгнания "Липтона" затмил мне в тот момент
все. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный
движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась:
выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не
враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать
снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно
озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно
ягель.
Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что
ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко
обучаемая, о чем ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь
трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела,
захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени "хорей". Хорей
этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими
прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына,
которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они
слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом
с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде "Ты
теперь в Армии". Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и
пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на "Три кусочека
колбаски" (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих
обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли
на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и
остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они
подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один –
потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает.
Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих,
когда я перестану страдать херней и наделаю им наконец желтого снега. Я
замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места.
"Пошли вон отсюда!!! " - крикнула я и затопала ногами, мгновенно
провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я
выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не
оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом
непосредственно ко мне. "Пошел вон, козел", - сказала я, ударила его по
харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в
кубло нахалов и отбивающуюся от них веером.
В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот
- Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге,
хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это
Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как
"хорошую русскую, правда, немного того".
Да никак, - сказала я.

- Олени? – спросила Алла.

- Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я.

- Да как. Пошли покажу, - сказала Алла, - я как раз тоже уже хочу.

И мы пошли.

Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и
готовиться к охоте.

- На них надо крикнуть, они разбегутся, - объясняла Алла на ходу.

- Я орала, - сказал я.

- Да как ты там орала, - махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она
захватила в чуме у "буржуйки".

- Нормально орала, - сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась.

Олени шли за нами хорошо обученной "свиньей".

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы
ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и
встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой
лунки.

- Смотри, как надо, - сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на
полтундры:

- А НУ НА ХУЙ БЫСТРО!!!

Олени все еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда
встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко.

С того момента я ходила в тундру без провожатых. "А ну на хуй быстро!!!
" - это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре
выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью,
достаточно и усеченного варианта. "А ну на хуй!!! " - доносилось время
от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища
пошел в туалет.

Через три дня я научилась различать их по голосам.

(c) Лора Белоиван

Участником следующих событий не был, рассказываю со слов девушки.
Собралась как-то раз молодая поросль подросткового возраста возле
подъезда и, как обычно в таких случаях бывает, юный ум начал поиск
к чему бы приложить свои шаловливые ручки. Поблизости оказалось не
первой свежести произведение советского автопрома и при том сильно
грязное. Видимо решив, что имя кумира будет наилучшим украшением для
автомобиля, подростки принялись выводить пальцем слово "ДЕЦЛ". И надо же
было случиться тому, что в этот момент из подъезда вышел хозяин
машины... Оказалось, что это - подполковник милиции, лет сорока,
размерами примерно 2 на 2, и к тому же с болтающимся у пояса пистолетом.
Мгновенно отступив на безопасное расстояние, а именно за гаражи, юные
"художники" принялись наблюдать за развитием событий.
Хозяин же, изучив внимательно надпись на машине, на мгновение
задумался... и дописал своим могучим пальцем "Л О Х".

PS Иногда, все-таки у меня возникает чувство гордости за нашу милицию.

Мне сегодня рассказали (С. Кинг отдыхает).

Прелюдия :-) Еду сегодня в троллейбусе. Народу мало, все сидят, напротив
немолодая женщина с лицом доцента, в руках книга, на глазах очки, пучок
волос, все атрибуты рафинированной интеллектуалки "по жизни". По салону
бродит кондукторша размером "везде 100", жопа от сиденья до сиденья (по
проходу как поршень пассажиров гоняет в час пик, наверно).
Людия :-)) она же амбула. Кондукторша ходит бубнит свою песню про оплату
проезда и регулярно задевает локоть доцентши своим телом, от чего книга
дергается, и заставляет ее владелицу неодобрительно хмуриться.
В очередной заход Доцентша не удержалась и сделала замечание, мол,
осторожнее можно? В ответ прозвучало: "я работаю, не вякай, дескать,
расселась фифа такая и не тронь ее нечаянно". Доцентша так внимательно
на нее посмотрела, и говорит, я вас очень хорошо запомнила, еще
встретимся, столько сала долго не живет. Захлопнула книгу. Убирая ее в
сумку, повернула обложку ко мне, встретилась со мной глазами и
подмигнула.
Раньше думал, что мороз по коже - это образное сравнение, ни фига
подобного, такого взгляда не описано в хичкоквских сценариях. На обложке
было написано: "Справочник судмедэксперта, пособие для патологоанатома."

Однажды на одном из общероссийских телеканалов была встреча духовенства
в лице какого-то батюшки с телеаудиторией в лице ведущего ток-шоу. Имена
мирские и духовные сторон уже утеряны, зато навсегда увековечен диалог
ведущего и батюшки.
Итак, представляем: Отче с окладистой бородой, в рясе, в шапке этой
черной и с пудовым золотым крестищем на внушительном мамоне. Говор у
святого отца такой, знаете ли старорусский, О-кающий. Представили?
Ведущий значительно менее колоритен, но его оружие не внешность, а слово
острое.
Значится диалог:
- Батюшка, а вот как вы, например, относитесь к рок-музыке? -
интересуется служитель Ириды - журналист.
- ЭТО ВСЕ ОТ ЛУКАВОГО,- ни секунды не медля, отвешивает служитель
Господа.
- Да нет, батюшка, вы наверное спутали - это ПОП-музыка от Лукавого, -
не унимается ведущий.
Ответ последовал также немедленно и абсолютно бескомпромиссно:
- Я В СОРТАХ ГОВНА НЕ РАЗБИРАЮСЬ.
Зал встал и захлебнулся в овациях. Как мы видим, не только у журналистов
слово остро.

…В бытность начальником строительного участка на Крайнем Севере довелось
быть свидетелем следующей истории…
Вы никогда не пробовали за 8 часов вырастить новорожденного поросенка до
100 кг?
А вот некоторым солдатикам, работающим в подсобных хозяйствах на
свинарниках, это удавалось…
Обычно опорос свиней проходит ночью, когда прапорщики-хозяйственники
расходятся по домам. Новорожденных поросят обычно бывает несколько штук,
верно?
А ведь в каждом гарнизоне свинарник не один, так? Берется только что
родившийся поросенок, везется, скажем, к подводникам и меняется на
другого, чуть большенького. Этот «большенький» отправляется к, скажем, к
связистам и меняется на «Более большенького». И так без конца. В
исходной точке регистрируется на одного родившегося поросенка меньше. В
результате у бойцов к концу ночи появляется около 100 кг парной свинины.
Да не оскудеет талантами Земля Русская!!!

Питон

Весна. Малышня расчехлила велосипеды и гоняет уже вовсю, не разбирая
дороги. На перекрестке - красный. Последней стоит "Нива". Вдоль дороги
несется на своем двухколесном педальном коне пацаненок лет семи. Рот от
восторга разинул, глаза вразбег, короче, с разгону въезжает "Ниве" в
зад. Грохается, естественно, чего-то там себе повреждает несильно, пара
ссадин... Ну, все ясно - гиббоны (ранее - гаишники), "скорая"... Врачиха
мальца зеленкой мажет, тот ревет во всю глотку. Докторша его разговорами
отвлекает, вопросики разные левые подкидывает, типа "где твоя мама
работает?". Вот последний вопросик она ему и задала:
- Кем ты будешь, когда вырастешь?
Пацан, сквозь сопли:
- Шофером на КамАЗе...
Водитель "Нивы":
- Бля, не дай бог дожить!

Представь: Египет, декабрь, по пустыне несется Лэндкрузер
на спущенных шинах (ну чтобы мягче шел), из него орет Таркан.
В машине - четверо взрослых и ребенок (дочь моя). Гоним - аж дух
захватывает! Вдруг откуда-то сбоку из-за бархана выскакивает
огромный серый Ровер и начинает с нами гоняться. Мой супружник -
поскольку профессиональный гоняла - включается в это дело, и примерно
минут 15 мы носимся от этого Ровера. В результате - Ровер далеко
позади, даже не видно, а мы останавливаемся на пикничок. Стоим,
балдеем, загораем. Тут появляется облако пыли, слышен мотор - это
тот самый Ровер подкатил. Из него выскакивает какой-то молодой бедуин,
обводит нас бешенным взглядом, немножко остывает, видя пару довольно
крепких мужиков, и говорит : "Раша?" (причем, скорее утвердительно,
чем вопросительно). Мы такие радостные: "Раша, раша!!!". Он достает
из нагрудного кармана потрепанную такую записную книжку, роется
в ней пару минут (а мы счастливые такие - мол, щас с туземцем
знакомиться будем), находит нужную страницу и мелодично так
с восточным акцентом говорит : "Суки ...баные".
Отпад полнейший...

Помните анекдот про трех котов, выясняющих между собой
кто из них самый ленивый?
Так вот забудьте :) Самый ленивый - мой:))
Буквально вчера от всей души веселился с мячиком - гонял его по квартире
как Ленин буржуазию. В какой-то момент он оттолкнул его от себя на полметра
и сделал стойку на задних лапах, типа "сча как кинусь, словно пантера!".
Прошло секунд 20-30....Не меняя вертикального положения мой Степка
заваливается набок и ЗАСЫПАЕТ!!!
Вот это я понимаю...настоящий мужик!!! :)))

Было это давно.
Школа. Последний класс. Новый год.
Я, как самый радиотехник в школе, был послан делать гирлянду на елке.
Ну, значит, кабель привинчен прямо в щит, и соответственно там
выключается. Ну, а я приставил лестницу к макушке елки (высота примерно
выше 2-го этажа, под самым потолком. Там еще балка такая, прямо у меня
над головой) и прикручиваю последние два проводка.
В это время входит учитель физ-ры и говорит:
- Что-то у тебя темновато, ща я свет включу.
И врубает рубильник. К моему офигению, именно тот, к которому подключена
гирлянда.
У меня перед мордой вспышка, я дергаюсь назад, от чего лестница начинает
неумолимо падать. Я, понимая, что ща брякнусь, хватаюсь за балку, которая
над головой, и повисаю. Лестница благополучно падает, а я кое-как с балки
перебираюсь на макушку елки, благо елка высокая, достает до потолка.
Тут входит завхоз, и между ним и физруком происходит такой диалог:
- Че случилось?
- Да вот Серегу током е№нуло!
- А х№ли он на елку забрался?
- А ты сам бы куда забрался, если б тебя так ебануло?!!
.....

90-е. После армии в поисках своего шезлонга под солнцем я отправился во Францию чтобы попробовать себя в иностранном легионе. Выходцев из СССР там было не так чтобы много, но всегда находилось с кем можно перекинуться парой слов на великом и могучем. После учебки мне и еще двум парням выдали предписание в роту, находящуюся в другом городе. Но в канцелярии что-то напутали и нам пришлось коротать вечер в ожидании утреннего поезда на местном вокзале. 

Вся троица оказалась русскоговорящей: Миша-белорус двухметровый гигант с фигурой под стать имени, рыжий чеченец Марат, ну и собственно я. Сухпай нам не выдали, а кушать хотелось и еще больше пить. Вокзалы в Европе бедные- ни кафе, ни шаурмы, лишь пара практически пустых торговых автоматов. У читать дальше

< > <-> < > <> <>






Make by IronNikola, (c) www.anekdot.ru