Двоюродная сестра едет в автобусе с пятилетним сынишкой, который сидит
на сиденье напротив. Болтает по телефону, одновременно копаясь в сумочке
и думая о чём-то совершенно другом, как и все молодые симпатичные
блондинки. Автобус подъезжает к остановке. Сестра видит, что сейчас
зайдёт приличная толпа граждан, презирающих пешие прогулки и не
накопивших денег на личный транспорт. Глядя в сторону кричит сынишке:
«Иди садись на руки!» Тот шустро оказывается у неё на руках. Но здесь
включается женский датчик распознавания «свой-чужой» и она отвлекается
от своих «дел», переводя взгляд на, как она думала, своего сынишку на
руках. Там оказывается сидит совсем другой мальчик ни разу не похожий на
её, но близкий возрастом. Мальчик широко улыбался и просто сиял от
счастья.

- Мальчик, а ты кто? – резонный вопрос сестры.
- Я – Андрейка! – ответил шустрый пацан, не прекращая улыбаться.

А рядом «в непонятках» стоял её сынок, который просто ещё не придумал,
что сказать. И так и не успел, так как мама, начитавшаяся умных книжек
по педагогике, и тут за мудрым словом в карман не лезла, а переведя
взгляд на обалдевшего сына, выдала: «Теперь ты понял, что такое
«прощёлкать клювом»?

Китай - большая деревня.

Сколько там, говорите, народу в Китае живёт? Почти полтора миллиарда?

Не верю!

Если бы китайцев было действительно ТАК много - разве могли бы произойти
следующие истории?

******************************

История первая.

Ехал я со своим китайским партнёром из Пекина в Нанкин ночным поездом.
Заходим в купе. Там сидит пожилая пара – за шестьдесят явно. Ужинают за
столиком. Я шмотки свои на верхнюю полку кинул, присел с краешку, друг
мой Альберт напротив уселся, начал с ними лясы точить.

Поезд дёрнулся, тронулся, поехали мы. Эти бормочут чё-то там на своей
мове, я прикемарил слегка. На тот момент я уже мог немного улавливать
суть разговоров по-китайски, соображаю, что товарищи про меня
спрашивают: откуда, мол, такое лаовайское чудо в китайском поезде?
Слышу, Альберт произносит кодовое слово «Элосы» - Россия значит.

И тут мужик преобразился: «Элосы! Элосы!» Глаза выпучил, заулыбался,
засуетился… Потом застыл, значительно воздвиг горе указательный перст,
наклонился, выудил из под стола ноль-пять, водрузил её на стол и сказал
по-русски, без малейшего акцента: «Давай %бнем!» Сказать, что я
охренел, мне не позволяет моя паталогическая честность. Потому что
состояние моё можно передать только значительно более эмоциональным
словом, привести которое здесь мне не позволяет моя паталогическая
интеллигентность.

Пока я хлопал глазами и ртом, он быстро свинтил фунфырику башку,
выплеснул на пол остатки чая из стаканчиков своего и жёниного и налил по
полной. «За Элосы!» Мы чокнулись и выпили. Гаолян - штука, в принципе,
ничего, когда привыкнешь, но целый стакан, без подготовки…

Мужик одобрительно похлопал меня по плечу (чуть голова не отвалилась) и
залопотал быстро, объясняя ситуацию своей жене и Альберту. Как
выяснилось, сорок с лишком лет назад он учился в Москве, очень любит с
тех пор Россию и русских и даже помнит слова «Ленин» и «брат» («балаты»
в его транскрипции). Не считая, конечно, той фразы, с которой началось
наше знакомство.

После второй у него снялись какие-то блоки с синапсов, и он вспомнил ещё
две фразы, которые и использовал дальше, пока не иссякла бутылка, в
качестве тостов. Причём произносил он их тоже практически без акцента и
с явным удовольствием и даже гордостью.

Это были фразы «%б твою мать» и «пошёл на %уй».

******************************

История вторая.

С тем же Альбертом мы ехали сидячим поездом из Тяньцзиня в Пекин.
Умостились - Альберт у окошка, я у прохода. Беру какое-то чтиво из
кармашка на сидении передо мной, достаю китайско-русский словарик – буду
искать буквы знакомые. Иероглифы, в смысле. Открыл словарь, листаю.
Боковым зрением (оно у меня хорошо развито) вижу, что парень, сидящий
через проход, наклонился и читает, что там написано на обложке моего
словарика. Ну, мне-то чё? Мне не жалко, пусть почитает.

Почитал. Откинулся на своём сидении. Подумал пару минут. Потом осторожно
так, вежливо, спрашивает по-русски: «Извините, Вам помочь? Вы скажите,
какой иероглиф Вам непонятен, я переведу!» Я, конечно же, припух
слегка. Ну, улыбнулся ему, поспасибовал, объяснил, что мне самому
интересно. Слово за слово, разговорились, естественно.

«А Вы где учились?» - спрашиваю. «В Санкт-Петербурге». Надо же, думаю,
вот так встреча! «А в каком институте?» - «В Политехническом». Ну, ни
фига себе! Реально выпадаю в осадок. Начинает разбирать смех. «А жили,
случайно, не в тринадцатом общежитии?» Теперь в осадок выпадает он.
Округляет глаза, отвешивает челюсть. «Ага» - говорит. «Тогда, наверное,
Вы знаете Юлию Аркадьевну?» (С Юлечкой мы учились на одном курсе и жили
в этой общаге, когда «Тринашка» ещё не была общежитием для иностранных
студентов. Сейчас Юлия Аркадьевна - комендант «Тринашки».) Парнишка
меняется в лице, на глазах у него выступают слёзы: «Юлия Аркадьевна! Ну
конечно же! Она мне так помогла, так помогла! Она нам всем была как
мама!»…

Дальше – шоу на весь вагон: смех и сопли, лобзания-обнимания, обмен
номерами телефонов… «Если Вам вдруг что-то нужно будет в Тяньцзине –
звоните, не стесняйтесь! Даже если ничего не надо будет, просто приедете
к нам – всё равно звоните, я Вас на ужин приглашаю!» Обещаю, обещаю… «И
Юлии Аркадьевне от меня привет передавайте! И спасибо ей за всё!
Огромное!»…

Сюй Чэн, если Вы вдруг читаете это – знайте: я привет передал. Юлия
Аркадьевна Вас тоже помнит, тоже передаёт огромный привет и желает Вам
счастья!

******************************

История третья.

Эта история произошла не со мной. Но поведали её мне люди, в искренности
которых сомневаться не приходится.

Отдыхала как-то на Хайнане семья из России. Мама, папа и двое детишек
сознательного возраста. Папа - достаточно известный музыкант, мама –
достаточно известная актриса. Дети, как ни странно, не оболтусы, поэтому
в данной истории речь пойдёт не о них. Жили в Шератоне.

А в лобби-баре по вечерам была живая музыка. В полдевятого к роялю
садилась очень красивая девушка и играла мягкий джаз. В полдесятого к
ней присоединялась ещё одна, певица. Она была милая и хрупкая, при этом
пела сильным и глубоким контральто с классической джазовой хрипотцой.
Исполняли девушки профессионально – это папа мог подтвердить. В джазовый
стандарт причудливо вплетали пентатонические китайские мотивы. И тут же
начинали классическую китайскую песню, изящно нанизывая её на
синкопическую канву старых нью-орлеанских мастеров. Улёт полнейший.

Как-то ближе к окончанию их программы, когда в баре оставались только
наши герои, папа не выдержал и попросился сесть за клавиши. Что-то выдал
эдакое. Ну, рыбак рыбака чует издалека, а язык музыки интернационален.
Китаянки сразу признали в нём достойного протеже своих же муз,
восхитились, их пригласили к столу, выпили, поболтали… Подружились, в
общем. Благо, обе стороны вполне прилично говорили по-английски.

И вот отдых наших русских товарищей подходит к концу. Последний вечер.
Китаянки заранее пообещали им, что будет сюрприз. Что за сюрприз – долго
не хотели говорить. Уже когда программа шла полным ходом, они подсели в
перерыве выпить по бокалу воды. И после короткого, но бурного
увещевания, всё-таки сознались, благо как раз сейчас и собирались этот
прощальный подарок преподнести. Как выяснилось, полгода назад в этом
отеле останавливались русские, которые тоже очень подружились с этими
китаянками. Замечательная была компания! «Такие смешные, такие смешные!»
- восклицали, улыбаясь, китаянки. И, заговорщицки переглянувшись,
наконец, сознались: «Они нас научили петь песню на русском языке! Мы её
сейчас для вас споём!» - и упорхнули на сцену.

Народу в тот вечер набралось как-то особенно много. Но гомон сразу стих,
как только пальцы пианистки брызнули по клавишам чуть слышной капелью –
музыку, которую творили эти девушки, любили все. Певица взяла микрофон:
«Дорогие друзья, дамы и господа! Сегодня с нами в последний раз сидят
наши русские друзья! Завтра они возвращаются к своим глубоким снегам…
Пожелаем же им мягкой посадки!» Вежливые повороты голов в сторону
русских, вежливые хлопки. Наши слегка краснеют – приятно, всё-таки… «А
сейчас мы споём для них и для всех вас замечательную русскую песню!»…

Согласитесь – есть в этом что-то ирреальное, что-то из волшебной детской
сказки: сидеть за десять тысяч километров от колючей пурги в уютном
полутёмном баре, касаясь плечом любимого человека, смотреть сквозь
стеклянные стены в ночь, где качаются ласкаемые ночным бризом,
подсвеченные разноцветными фонариками пальмы, вдыхать терпкий аромат
благородного напитка, рождённого на берегах Луары, и слушать родную
русскую песню. И так ли уж важно, о чём будет эта песня – о ямщике и
морозе ли, о разухабистом волжском атамане-удальце или о густых
ультрамариновых подмосковных сумерках. Ведь главное, что нужно
загадочной русской душе – чтобы она, как говорится, развернулась и
обратно свернулась…

И на почти безукоризненном русском языке, в блестящей джазовой
обработке, грянул «Владимирский централ»…

Vladimir Marchenko © 2008

История о советском мельхиоре из Сирии напомнила:

Рассказал знакомый, уехавший давно и надолго в Израиль -

Жила-была в Москве стариная еврейская семья, с длиной историей и
традициями уходящими на многие тысячелетия. К традициям прилагался набор
обрядной посуды, среди которого выделялась чаша из чистого серебра,
выкованая, по семейным преданиям, чуть ли если не самим Моисеем, то
самим Давидом - наверняка. В общем, пило из этой чаши московское
еврейство по праздником что там ему удосуживалось и очень гордилось
связью поколений и следованием традиций.

А потом, как и в другой истории, чашу решили почистить. И на донышке,
под слоем черноты, обнаружилось клеймо. Георгий Победоносец. На коне.
Пронзающий змея копьем. Ммммммдаа, накладка. Чашу, впрочем, не
выбросили. Кто же серебро-то выбрасывает?

Шурин рассказал. 

Живем мы все в Израиле. Они - молодая пара. Оба студенты, оба работают.
Уходят утром, приходят довольно поздно вечером. 
И случилось так, что у шурина в середине недели выдался выходной. Целый
день он наслаждался - ел, спал, смотрел телевизор. 
А вечером пришла сестра, и вполне резонно начала выговариваривать ему,
что он целый день нифига не делал, а в квартире бардак, а она уставшая,
ну и т.д. На что шурин ей отвечает известной фразой: "Правильно ничего
не делал. Вдруг завтра война - а я уставший?!"

На следующий день шурин получает повестку. Началась Вторая Ливанская
Война.

Эпиграф-"... если кто и был во мне, да и тот татарин"
В. С. Высоцкий
Сынишке было чуть более года, а тут пригласили друзья на свадьбу.
Посидеть с ребенком упросили соседа. Соблазнили большой коллекцией
видиофильмов. Там-то и делов: мы ушли в семь вечера а в девять нужно его
положить в кроватку и через 5-10 минут он уснет. 
Вернулись мы в 12. Встретили нас донельзя зареванный сынуля и смертельно
уставший сосед. 
- Ребенок у вас какой то ненормальный! Все было нормально, положил я его
  в кроватку, он возился еще минут 10. Я вижу, что он спать хочет, но
  просто разыгрался, решил немного попугать. Говорю: "лежи тихо, а то
  бабай придет!!!"
- Эх как он подскочил. "Бабай придет! Бабай придет!" Куда только сон
  делся? А потом расплакался: "Де Бабай?". Ну. что за ребенок? 

Еле обьяснили соседу, что мама у нас татарка и "Бабай" по татарски -
дедушка! И любит внучик дедушку, наверное больше чем родителей.

Товарищ у меня музыкант - в кабаках играет. Как-то сидел он и сотоварищи
без работы и предложили им поехать в какую-то деревню сыграть на
каком-то концерте. Ну, деньги надо - поехали. Когда прибыли, то
обнаружили, что у саксофона погнулся клапан. Обратились к местным
жителям за помощью и те указали на какого-то Петровича, который
жестянщик от бога. Пришли к нему, показали инструмент, объяснили, что
надо. Но Петрович выслушал не особо внимательно, поелику был занят
какой-то хренью. Пообещал, что утром инструмент будет готов. Утром,
приходит Петрович и матерится по поводу урода, который догадался его так
согнуть. Кричал, что промучился всю ночь, но отремонтировал. Когда он
вытащил из мешка инструмент, народ выпал в осадок - он выровнял саксофон
до абсолютно ровного состояния :)

Эта история произошла довольно давно с одним моим знакомым. Не мудрствуя
лукаво, расскажу ее, как помню.

В то далекое советское время, когда перестройка только начиналась, я
учился в интституте и питал слабость к французским фильмам и английскому
языку.

И вот мой приятель, который организовывал культурные мероприятия в одном
весьма известном учреждении, пригласил меня туда на просмотр
французского фильма. А перед фильмом должен был выступить чиновник
французского посольства (не то атташе по культуре, не то сам посол).

Прихожу на просмотр, народу в зале – яблоку негде упасть. Еще бы,
просмотр нового фильма, да и возможность поглазеть на французов из
посольства.

И тут ко мне подбегает мой приятель с перекошенным лицом:
- Все пропало, все пропало – переводчик заболел. Посла переводить
  некому. Выручай.

- Да ты совсем офигел. Я французского не знаю совсем. Я английский учу,
  - говорю ему.

- Да какая разница, английский-французский… Перевод сделан давно и
  напечатан. Тебе нужно будет только по бумажке прочитать. Соглашайся,
  тебе еще за это заплатят, а я тебя на все последующие просмотры буду
  приглашать.

И я согласился.

Через несколько минут приехал посол, вышел на трибуну, я тоже вышел на
трибуну позади него, держа в руках папку с переводом.

Француз прочитал несколько фраз на своем языке и отодвинулся от
микрофона, пропуская меня вперед. Я открыл папку и прочитал: “Дорогие
советские друзья, мы рады приветствовать вас в этом зале. Надеемся, что
это послужит делу укрепления советско-француской дружбы…”

И так мы продвигались далее по тексту – он прочитает несколько фраз в
микрофон, потом я несколько фраз. Зал откровенно скучает и ждет, когда
мы закончим и начнется фильм.

И вот наконец дотянув до конца перевода, я читаю последнюю фразу: “А
теперь вы увидите французский художественный фильм. Приятного просмотра.
До свидания”. И собираюсь уходить со сцены, как вдруг вижу, что француз
продолжает читать. До меня доходит, что, не зная французского, я его
где-то обогнал. Еще до меня доходит, что дело пахнет международным
скандалом, исключением из интститута и разными другими неприятностями…

А француз в это время закончил читать свои несколько фраз и отодвинулся
от микрофона, пропуская меня. Ну что я мог поделать?! Я открыл папку с
текстом и стал читать с самого начала: “Дорогие советские друзья, мы
рады приветствовать вас в этом зале…”

Зал оживился. Поскольку эту фразу зрители уже слышали, до них стало
доходить, что что-то пошло не так. Не догадываясь про мои трудности с
переводом, они подумали, что у француза проблемы с головой, как у
позднего Брежнева. И хотя люди сидели по-прежнему тихо, улыбки на лицах
стали цвести, как подснежники в марте.

Француз же видя, как в зале наконец начали улыбаться, реагируя на его
зажигательную речь, тоже заулыбался и стал жестикулировать. Так мы с ним
еще немножко почитали, и во время очередной фразы, француз сделал
широкий жест рукой как бы указывая на экран. Я решил, что это-то точно
конец его речи, перевернул страницы и прочитал последнюю фразу
“Приятного просмотра. До свидания”.

А француз продолжает читать. Тут мне уже стало все равно. Я открыл
первую страницу и в очередной раз прочитал: ”Дорогие советские друзья,
мы рады приветствовать вас в этом зале…”

Зал замер, а какая-то девушка согнувшись пополам в своем кресле,
мелко-мелко затряслась и разразилась громким заливистым хохотом. И зал
грянул. Люди заржали. Некоторые просто рыдали от смеха, сползая на
пол...

Меня и ошалевшего француза утащил со сцены какой-то ответственный
работник. Слава богу, что все это “безобразие” закончилось без
последствий. Где-то нашли человека, который говорил по-французски. Когда
он объяснил высокому гостю, что произошло, тот посмеялся над ситуацией
вместе со всеми.

Моему приятелю объявили нестрогий выговор, а про меня в нашей компании
потом долгое время говорили: “Папа у Васи силен в математике…”

Игорь (igor@levitski.com)

Партизанка Анна Каренина.

В самом начале 80-х годов прошлого века, после окончания пединститута,
пришлось мне несколько лет проработать учителем истории в сельской
школе.
Архангельск - не центр мировой цивилизации, но Мезенский район
Архангельской области, где я работал - это глушь даже по сравнению с
Архангельском. Добраться до Мезени можно только самолетом, кругом леса
да болота, а в начале 80-х люди там даже телевизор не могли посмотреть,
так как ретранслятора поблизости не было.
Село, куда я попал, было большое, школа, хоть и деревянная, но
относительно новая, ученики эрудицией не блистали, но не всем же быть
Ломоносовыми!
Никто из десятиклассников ничего не слышал про «Beatles», некоторые на
уроке истории могли сказать, что во время Второй мировой войны США были
союзниками Германии, но отморозками и придурками они не были и в
общем-то мы ладили.
Одним из тех, кому история совершенно не давалась, был парень с редким
именем Тимофей. Сам он был из небольшой дальней деревни и жил в школьном
интернате.
Настала пора выпускных экзаменов. На экзамене по истории Тимофей с
унылым видом зашел в класс последним. Я к тому времени был похож на
выжатый лимон и хотел только одного - уйти побыстрее из школы домой.
Одной девице я уже поставил «два» за экзамен (на мой вопрос «Зимой или
летом началась Великая Отечественная война? », она ответила: «Зимой. »),
я догадывался, какое недовольство директора это вызовет и ставить вторую
«двойку» мне никак не хотелось.
«Тимофей, » - сказал я ему: «Давай не будем заниматься ерундой с
вытягиванием билетов. Я знаю, как ты знаешь историю и ясно, что по
билету ты мне ничего не ответишь. Но и поставить тебе «тройку» просто
так я не могу. Если ты назовешь мне трех героев Великой Отечественной
войны, все равно кого - полководцев, простых солдат или партизан, тогда
я поставлю тебе «тройку ».
Смотрю, Тимофей плечи расправил, повеселел, видимо, какие-то мысли у
него в голове зашевелились.
« Первый - Маршал Гречко! » - говорит Тимофей. (Гречко в конце 70-х -
начале 80-х годов был министром обороны СССР и, хотя во время войны он
особенных подвигов не совершил, мне особую щепетильность проявлять было
не с руки).
«Молодец! » - говорю я. « Давай дальше ». А сам думаю: «Хреново, что он
с Гречко начал… Видимо, трех не сможет назвать…»
« Второй - Леонид Ильич Брежнев! » - продолжает Тимофей. Ну, без этого
великого полководца, чье бессмертное творение «Малая Земля» тогда даже в
детских садах изучали, мы бы войну никогда не выиграли, это совершенно
ясно.
« Молодец, Тимофей! Ну, давай еще одного и ты свободен. »
Смотрю, Тимофей поскучнел, видимо, все, что он знал, он мне без остатка
выложил. Но думает!.. И я думаю, точнее сказать, посылаю ему мощные
телепатические сигналы «Назови, назови!!! Жукова назови или Зою
Космодемьянскую! Если не назовешь, я тебе буду вынужден «два» поставить!
А мне это надо? ».
« Анна Каренина! » - говорит Тимофей. О-па!!! Я чувствую, сейчас у
меня истерика начнется, но держусь.
« А что совершила эта Анна Каренина? » - спрашиваю я.
« Ну-у… она была партизанка…»
«??? »
« Она бросилась с взрывчаткой под поезд с немцами и взорвала его…»
Мне и сейчас не стыдно, что я поставил ему «три». Мне просто стало его
жалко…

P.S. Через два года я уволился из этой школы, уехал обратно в
Архангельск и пошел работать в милицию, в уголовный розыск. И счастлив
был необычайно! 
Solombala

Замечательное наблюдение моего знакомого продавца, сделанное им 
1 января:
".... Утром в магазине вообще никого не было... потом потянулись
дети с записками...."
С Новым Годом, товарищи!!!

Прогресс, блин.
Технион, ведущий универ Израиля, начало 90-х.
В целях улучшения успеваемости в больших лекционных залах установили
соответственной мощности колонки, так, чтобы самый последний по@#ист на
"галерке" услышал препода, даже если тот будет шептать.
Процедура такова: перед началом лекции препод получает у завхоза
микрофон, крепящийся к воротнику, и маленький передатчик на пояс. Типа,
телеведущий. Завхоз врубает колонки, и...
Вернемся к истории. 2-ой курс, физика.
Кончается первый час пары, препод тут же исчезает - в курилке с
коллегами студиозусов-тупиц поматерить, оттуда - в туалет по делам
(в тот день очень большим :-( ), вот и кончилась перемена.
Заходит в зал, там тишина кладбищенская и 200 пар глаз на него глядят. 
У некоторых студентов - идиотские улыбки до ушей.
Тут входит завхоз, наклоняется к преподу и шепотом, чтобы никто, кроме
них двоих, не услышал, произносит:
"Идиот, ты же микрофон с передатчиком не снял!!!"...
И эту фразу, как и все похождения препода на перемене, усиленную в
десятки раз, разносят по залу вышеупомянутые колонки соответствующей
мощности.
Физфак в тот день больше не учился.

История сия произошла в одной маленькой, но гордой прибалтийской 
республике на заре ее независимости, и рассказана мне человеком, 
в правдивости которого я не сомневаюсь. 
Преамбула: некий господин служил на N-ской таможне этой самой республики 
в должности начальника отдела кадров. Человеком он был безобидным, 
доверчивым и слегка тормознутым, в силу чего являлся объектом постоянных 
приколов со стороны добрых сослуживцев. Особенно усердствовали в этом двое 
замов начальника таможни - люди молодые и еще не успевшие закостенеть 
на своих важных постах в силу отсутствия в упомянутой республике старых 
таможенных кадров.
Итак, однажды в республике началось внедрение компьютеризации в учете 
таможенных документов, и начальство спустило на головы несчастных 
подчиненных строгое указание о срочной забивке всех старых бумажек 
в базу данных. Поскольку компьютер в то время был чуть ли не экзотикой, 
а кадры, как всегда, решали все, перед доблестным начальником этих самых 
кадров возникла долговременная проблема наличия их отсутствия. 
Невыполнение же указания в срок грозило немаленькими неприятностями. 
Услужливые замы предложили свою бескорыстную помощь в виде телефонного 
номера некой крутой фирмы, располагающей, по их заверениям, неограниченным 
количеством квалифицированных девушек, умеющих делать ВСЕ и согласных 
на временную работу. Растроганный начальник, излив на головы вероломных 
коллег немерянное количество благодарностей, вприпрыжку побежал в свой 
кабинет к телефону...
Не знаю, нужно ли пояснять, что телефончик тот действительно принадлежал 
"фирме", поставлявшей квалифицированных девочек, только вот их 
специализация имела ну очень мало общего с компьютерами...
Заранее предупрежденные о приколе коллеги на цыпочках сбежались в соседний 
кабинет к трубке спаренного телефона и затаили дыхание. А кадровик тем 
временем набрал заветный номер и солидным начальственным голосом гордо 
заявил в трубку:
- Здравствуйте! С вами говорит начальник отдела кадров N-ской таможни 
  Имярек!
На том конце провода видимо, несколько удивились такой откровенности 
клиента, но виду не подали, так как после паузы как ни в чем ни бывало 
любезно ответствовали: 
- Да-да, мы вас внимательно слушаем!
Воодушевленный кадровик продолжил:
- Мы хотели бы заказать 8 самых лучших ваших сотрудниц!!!
На этот раз пауза длилась намного дольше... Возможно, девушка-оператор 
обдумывала неожиданно открывшуюся ей истину о месте обитания самых крутых 
половых гигантов ее родного города. Обретя наконец дар речи, голосом, 
полным неприкрытого уважения к скромным труженикам государственной 
таможни, она уточнила:
- На какое время хотите сделать заказ?
- Ну, я думаю, за месяц они управятся! А приступать могут хоть сегодня!
Слушателям показалось, что они услышали звук стукнувшей по столу нижней 
челюсти приемщицы заказов... Однако, несмотря на трезвый и очень солидный 
голос собеседника, в ее сердце начали зарождаться смутные сомнения 
в реальности происходящего. Поэтому она задала коварный вопрос:
- А кто это все оплатит?
- Как это кто? - оскорбился кадровик. - N-ская таможня, средства из 
  бюджета уже выделены!!!
И в этом месте слушателей сломало. Многочисленные "ходоки", подпиравшие 
стены в коридоре, услышали дружный восторженный вой, от которого 
содрогнулись стены, после чего двери одного из кабинетов распахнулись 
и оттуда в конвульсиях на четвереньках выполз почти весь личный состав 
доблестной  N-ской таможни...
Кадровик не здоровался и не разговаривал с замами добрых полгода...  

Сегодня прочитал смешную историю от Михаила Осокина в ТВ неделе:
- Студентом исторического факультета МГУ я постоянно ездил летом 
в стройотряды. И вот в одной из таких поездок как-то поздно вечером 
у костра, в разгар веселья, кто-то вспомнил, что рядом с объектом 
приложения наших трудов находится пасека - и будущим историкам 
мучительно захотелось меда. Так получилось, что  делегировали 
на промысел меня вместе с одним приятелем. Глубокая ночь, пасечник 
давно и крепко спит. Как раздобыть этот самый мед? Курс пчеловодства 
нам на истфаке ведь не читали. И мы решили притащить в лагерь улей. 
А там уж разберемся. И вот мы добрались до пасеки. В темноте, правда, 
было уже ничего не разглядеть, но мы выбрали самый большой пчелиный 
домик, вывернули его из земли и быстренько двинулись назад. И тут 
на нас кинулся здоровенный лохматый пес: видимо, он пасеку и охранял. 
Рычит, бросается просто с каким-то остервенением, норовит за ногу 
ухватить. Ясно, что повернуться спиной к нему нельзя - тут же вцепится. 
Но не бросить трофей было уже  делом чести! И мы всю дорогу к лагерю 
через лес пятились задом. В три руки держали этот несчатный улей, 
а одной свободной по очереди отгоняли назойливую собаку, которая 
и не думала отставать. Несколько раз налетали на деревья, влезли 
в какие-то колючие кусты и жутко исцарапались, один раз даже 
в яму провалились. Но все-таки добрались. Когда мы появились 
в свете костра, повисло молчание. А потом раздался такой хохот, 
какого я больше никогда не слышал. Вместо улья мы унесли с пасеки 
собачью конуру.

Как-то под Новый год мне удалось раздобыть отличный костюм Деда мороза: 
борода, усы, шуба и все прочее. Ну и, конечно, я решил поздравить 
в нем своих детей. Заперся в ванной, переоделся и незаметно выскочил 
на лестничную площадку. В это время за дверью жена занимается 
"воспитанием": "Вдруг к вам придет Дед мороз, а у вас в комнате такой 
беспорядок!" Звоню. Дверь приоткрывает старшая дочка и действительно 
видит Деда мороза. "Уходи Дед мороз, у меня тут грязно!" - кричит 
она и захлопывает перед моим носом дверь. 

В автобусе мужчина наступил женщине на ногу и сказал: 
"С наступающим !" и отвернулся.
Женщина ему ответила: 
"Повернитесь,я вас тоже хочу поздравить...."