Салат «Мимоза»

Утро 9 марта. Медленно и осторожно, в одной руке голова, в другой
печень, ползу к холодильнику, чем-то залить кипящие трубы. Холодильник
под завязку набит остатками вчерашнего застолья. Путь к пиву преграждает
стоящая посередь холодильника целая нетронутая бадейка салата «Мимоза».

- Бедная мама! – говорю я, глядя на салат.

История вопроса такова.

Однажды, 8 марта, замечательная женщина Елена Ивановна родила другую
замечательную женщину, которая впоследствии стала моей женой. И вот
теперь, на протяжении многих уже лет, раз в год, в канун восьмого марта,
Елена Ивановна прилетает из своей Тюмени на день рожденья дочери. И
делает этот дурацкий салат, который нафиг никому не нужен и который
потом с благодарностью съедают окрестные бездомные кошки. Ничего другого
на моей памяти она никогда не готовит. Глядя на это дело, создается
впечатление, что салат «Мимоза» в Тюмени - национальное блюдо, и они там
только им и питаются.

Есть у Елены Ивановны еще один пунктик, который вместе с салатом
«Мимоза» является непременным атрибутом наших ежегодных мартовских
посиделок. Наверное доктора знают его точное название, а я объясню как
смогу. Вполне еще ничего себе дама средних лет Елена Ивановна обладает
отменно здоровым организмом, рассчитанным еще минимум лет на сто
полноценной эксплуатации. Но при этом каждый раз в определенный момент,
выпив, она заводит одну и ту же тоскливую песню про то, что до
следующего дня рожденья дочери не доживет. Откуда у нее это, я не знаю.
Ну, такой вот пунктик. Она начинает со всеми прощаться, всем все
прощать, составлять завещание и так далее. Слезы, сопли, уговоры. Сами
понимаете, как это не здорово сказывается на настроении гостей и
атмосфере праздника. И ничего бы так-то, привыкли, мало ли у кого чего,
дела семейные. Но это нудное самоотпевание, как и салат «Мимоза»,
происходит регулярно раз в год на протяжении вот уже пары десятков лет.
Ровно в международный женский день рождения моей ненаглядной. Да.

Согласен, раз в год можно и потерпеть, с одной стороны.
Но, с другой стороны, дорогие господа товарищи – двадцать лет! А сколько
еще впереди? Омрачает ведь не столько сама эта тоскливая сцена, сколько
её ожидание и неизбежность портят торжественность момента.

Ладно. Чего жаловаться-то? Это мой крест, как говорила героиня
известного фильма. О, кстати. Что-то я вчера не припомню этого
традиционного тёщепреставления. Попытки напрячь ум не вызывают ничего
кроме икоты. В памяти на месте вчерашнего вечера зияет большая черная
дыра. Последнее, что смутно вспоминается - мой тост «За здоровье нашей
дорогой мамы, Елены Ивановны» Хорошо значит это я вчера дал. Ну, может
оно и к лучшему, что не помню. Или глоток пива осветлит моё вчерашнее
прошлое?

Точно! Я достаю из холодильника бадейку с «Мимозой», что б дотянуться до
жестянок и вдруг с интересом обнаруживаю на изрядно уже заветренной
поверхности салата четкий отпечаток лица. Представляете? Очень четкий и
очень качественный слепок человеческого лица на желтой заветренной
поверхности салата. Моего, судя по всему, лица. Без вариантов. Больше
вроде ничье лицо из вчера присутствовавших там оказаться не должно.
Дааа, до состояния мордой в салат мне допиваться еще не доводилось.
Впрочем, когда-то ж надо начинать. Будем относиться ко всему философски.

- Бедный Йорик! – по-гамлетовски подбоченясь трусами и вытянув перед
  собой плошку с салатом и слепком собственной морды, трагическим голосом
  говорю я.

- Какой Юрик? При чём тут Юрик? – раздается от двери недобрый голос
  жены.

- А… Это ты? Да это я так… Слушай, - показываю я ей бадейку, - я что,
  вчера мордой в салате уснул, да?

- Дурак! – говорит жена трагическим шепотом. – Это посмертная маска моей
  мамы! Ты что, не помнишь ничего?

Я отрицательно мотаю головой. И она восстанавливает в моей голове канву
событий, перемежая повествование нелестными, но вполне традиционными
эпитетами в мой адрес.

Оказывается, после того как я поднял «за здоровье дорогой Елены
Ивановны», как раз и началась вторая часть обязательной программы под
названием «Ох, не доживу ведь я до следующего дня рожденья!» Со всей
сопутствующей атрибутикой. И вот в тот момент, когда все традиционно
стали охать и уговаривать Елену Ивановну пожить еще хотя бы чуть-чуть, я
тихонько встал, взял плошку с никем не тронутым салатом «Мимоза», этим
произведением искусства тюменских кулинаров, тихонько подошел к теще и
со словами «дорогая Елена Ивановна, на секундочку!» аккуратно макнул её
лицом в салат. Потом продемонстрировал отличный, кстати, результат
изумленному застолью и пояснил: «Слепок. Для памятника. На всякий
случай».

Хорошо, что я не помню, что там было потом. Слава богу, что самолет у
тещи был ночью. Она благополучно улетела, на целый год избавив меня от
необходимости прям тут же на кухне, с салатом в руках, взять и сгореть
со стыда.

- Что она хоть сказала-то? – подавленно спросил я у подозрительно
  благодушно настроенной жены.

- Она сперва обалдела, конечно. Все обалдели. А потом говорит: «Не
  дождешься! Я еще вас всех переживу!». И сразу запела «Ой рябина
  кудрявая» (примечание: русской народной песней «Ой рябина кудрявая» 
  тёща обычно заканчивала свой панегирик, после чего все могли 
  облегченно вздохнуть) Знаешь, похоже, ты её вылечил.

- Дай-то бог! – с надеждой произнес я, дотянувшись наконец до жестянки с
  пивом и сходу всосав содержимое одним глотком. Уххххх! Очередное 
  восьмое марта благополучно завершилось.

Салат «Мимоза» я традиционно вынес на помойку на радость дворовых кошек.
Вместе с драгоценным профилем. Со словами:
- Не надо нам. Живите еще сто лет, дорогая Елена Ивановна.

Утро 9-го марта. Прощенное воскресенье. Сквозь сон слышу звонок
телефона, быстро хватаю трубку и бегу на кухню, чтобы супруга с дочкой
не проснулись. На кухне отвечаю на звонок и слышу голос любимой тещи: 
- Сегодня прощенное воскресенье, так что простите меня за то, что я вас
  по утрам рано бужу...

Андрей Петрович Трунов (кличка Трун) торопливо оформлял явку с повинной,
обильно пересыпая речь ненормативной лексикой в адрес партнеров (теперь
уже – явно бывших) по криминальному бизнесу. Вещественные доказательства
– документы, номера счетов и даже фотографии - были грудой свалены на
стол и трое оперов, совершенно обезумев от такого количества свалившейся
на них работы и счастья (крупная преступная группировка сдавалась с
потрохами), записывали, подшивали, оформляли и, как могли, успокаивали
горячащегося мафиози. 
Начальник отдела, майор Глазьев, сам немало удивленный происходящим,
выслушал отчет дежурного и положил трубку. Теперь все встало на свои
места... Но сообщать об этом майор не собирался ни Труну (дабы не сбить
его порыв), ни даже собственным сотрудникам...

...Ранним утром, по залитым грязью улочкам подмосковного поселка, медленно
катилась тонированная Тойота-Селика. Двое молодых мужчин, сидевших в
ней, были заняты весьма интересным делом – вглядываясь в кроны деревьев,
очертания крыш и заборов, они искали... ворон. 
- Вижу! – Глухо произнес водитель, и, чуть развернув машину, потянулся
  за ружьем. Его напарник с интересом посмотрел в ту сторону и
  действительно увидел на заборе жирную ворону. 
Стекло чуть-чуть опустилось, и ворона оказалась в перекрестии
оптического прицела самого навороченного из всех духовых ружей. Но,
видно, птичий бог очень любил именно эту ворону, потому что в последний
момент, громко каркнув, она взлетела и исчезла из вида. 
Водитель привычно ругнулся, и хотел уже тронуться дальше, как вдруг
пассажир крикнул: 
- Вижу! – И выхватил у него ружье. Водитель стал вглядываться в неясный
  силуэт на крыше крутого особняка. 
- Голубь! Не надо гулю... Хотя, если галка...
Пассажир в это время навел на птицу прицел и замер. Прошла секунда,
другая, а выстрела не было...
- Чего там? – Водитель стал терять терпение. 
- Ты не поверишь! – Ответил пассажир, не меняя позы. Водитель молча
  забрал у него ружье и, неудобно перегнувшись, навел прицел на птицу. Это
  был ПОПУГАЙ. Зеленый, крупный, очень красивый и совершенно неуместный на
  подмосковной крыше в декабре месяце...
- Может быть, его выгуливают? – Предположил тем временем немного
  пришедший в себя пассажир. – Может быть, у него к лапке типа леска
  привязана? 
Как бы в ответ на его вопрос, попугай расправил крылья и спланировал на
соседнюю крышу (особняк соседствовал с совковой развалюхой, почти не
видной за покосившимся, но глухим забором). 
- Улетел, значит... - Констатировал водитель. - Теперь замерзнет... - При
  этих словах он хитро сощурился, и напарник намек понял. 
- Африканское сафари?! Круто! 
- Да погоди ты! Мы ж не звери. Мы ему крыло подобьем и объяву дадим –
  мол нашли попугая, только починить нужно...
Заканчивал свою фазу водитель, уже хорошенько прицелившись. Раздался
хлопок, и двести атмосфер плюс пять грамм свинца сделали свое дело –
птица кубарем скатилась вниз по крыше и исчезла за забором. 
Охотники переглянулись. Пассажир молча подставил ладонь, и водитель
удовлетворенно по ней хлопнул. 
- Я слажу! – Резюмировал пассажир, и, выбравшись из машины, грузно
  перекинулся через забор...
Когда несчастный попугай был уже пойман (крыло перебито, но побегать по
грядкам пришлось), и пассажир уже собирался перелезть обратно, на
крыльцо вышел пожилой хозяин. Далее: 
Грозный вопрос – извинения + демонстрация попугая – недоверчивый интерес
– объяснение, как прилетел попугай - демонстрация ружья – дед
оказывается охотником – разговор минут на десять – открытая калитка –
"Удачи, ребята! "...
Вот наши герои снова в своей Тойоте и пассажир начинает по телефону
узнавать, где ближайшая ветлечебница. Водитель, тем временем, не
торопясь едет вперед, прикидывая, где лучше развернуться. В итоге, когда
он уже выезжает на параллельную улицу, пассажир объявляет, что ехать
надо в противоположном направлении. Водитель поворачивает обратно,
петляя по улочкам и ВДРУГ из-за поворота выскакивает огромный джип.
Мужики даже испугаться не успели, как джип, не снижая скорости, просто
снес их машинку с дороги! И, не останавливаясь, виляя, помчался
дальше!!! Сказать, что мужики охренели – это ничего не сказать!!!
Каким-то чудом они даже не поцарапались, а вот понтовая "Селика" стала
похожей на "Оку" - перед сплющило полностью... Водитель пришел в себя
первым – он высунулся и навел на удаляющийся джип ружье. Нет, он не
собирался стрелять – в оптический прицел был прекрасно виден номер.
Через несколько минут его уже знали в ГАИ. А еще через четверть часа на
посту ДПС джип остановили. Владелец джипа, а также роскошного особняка в
вышеупомянутом поселке, "местный авторитет" - Андрей Петрович Трунов
(кличка Трун) сопротивления не оказывал, и объявил о том, что желает
немедленно быть препровожденным для оформления явки с повинной и
настаивает на выделении ему надежной охраны...

С его слов было записано следующее: Проснувшись утром, Андрей Петрович
подошел к окну и увидел, как с его соседом, с которым он находится в
плохих отношениях (по причине нежелания последнего продать ему свой
участок) разговаривают двое незнакомых ему людей. Андрей Петрович
заинтересовался, кто это пожаловал к старому хрычу на "Селике" и стал
свидетелем того, как один из мужчин достал из машины и продемонстрировал
соседу ружье с оптическим прицелом, а второй указал соседу сначала на
чердак его дома, а потом – буквально ткнул пальцем в притаившегося за
окном Андрея Петровича!!! Андрей Петрович в ужасе отпрянул, и потому не
видел, как они общались следующие несколько минут, а когда, наконец, он
поборол страх и снова осторожно заглянул в окно, приезжие уже садились в
машину, а сосед с ними любезно прощался. Он еще тогда подумал – может,
пронесет? И в этот момент увидел, что один из приезжих что-то сжимает в
руке... О УЖАС!!! Андрей Петрович узнал своего попугая!!! Не может быть!
Он перевел взгляд на клетку, висевшую прямо у него над кроватью... Дверца
была открыта, а клетка – пуста... Размышлять о том, как эти двое смогли
пробраться мимо камер, через все замки и решетки и выкрасть любимую
птицу прямо над мирно спящим ним, Андрею Петровичу было некогда. Он
бросился к сейфу, и, схватив в охапку документы, бросился к джипу...
Бежать! Срочно!!! В прикупленное бунгало в далекой теплой стране!!! Им
не остановить Андрея Петровича!!! 
Но он недооценил их. Эти двое каким-то образом вычислили его, и
преградили ему путь к отступлению!!! Но они не учли того, что у Андрея
Петровича джип – почти танк, а у них – вшивая "Селика"! Да, он сбросил
их с дороги, а потом наблюдал в зеркало заднего вида, как они целятся в
него... О бунгало пришлось забыть, и теперь он с восторгом предается в
руки родной милиции...

Майор Глазьев снова потянулся к телефону и набрал номер. 
- Дежурный? Слушай, отпусти этих ребят. Да знаю я, что они в черте
  города стреляли! Они больше не будут... Пусть это... Птичку вылечат...
© Ленин

Вот многие спрашивают: "Лора, а как в тундре с туалетом?" "А с туалетом
в тундре, -говорю я, - все замечательно. Нигде больше вы не найдете
такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового
"Собрания" удлиненную сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить).
Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и
единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте
каканья или писанья, это..." Впрочем, это не единственное неудобство. 
Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трех стен
и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому
какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе
новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся
же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю
столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши
над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега.
Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и
стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем
стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой
оказалось одним из самых теплых и, по меньшей мере трижды в день, я была
готова отдать по ведру чая за каждую из трех его ковровых дорожек. Я
забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше,
чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали
"Липтон". 
Часа через три после приезда, надувшись с дороги "Липтона" с привезенной
мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы
этот "Липтон" выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой
фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: "Лора, - сказали мне добрые
хозяева, - ты если поссать хочешь, берегись оленей". Про оленей я не
поняла, но переспрашивать не стала. "Нет, - сказала я, незаметно
зардевшись в полумраке чума, - я хочу пофотографировать". 
Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю
ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования:
сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего
укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в
снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. "Липтон", между тем,
с каждой минутой делал мою жизнь все более трудной. Я отошла метров на
двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на
минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала ее чувствовать. Но мне
было не до задницы: процесс изгнания "Липтона" затмил мне в тот момент
все. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный
движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась:
выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не
враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать
снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно
озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно
ягель. 
Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что
ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко
обучаемая, о чем ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь
трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела,
захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени "хорей". Хорей
этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими
прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына,
которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они
слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом
с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде "Ты
теперь в Армии". Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и
пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на "Три кусочека
колбаски" (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих
обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли
на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и
остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они
подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один –
потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает. 
Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих,
когда я перестану страдать херней и наделаю им наконец желтого снега. Я
замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места.
"Пошли вон отсюда!!! " - крикнула я и затопала ногами, мгновенно
провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я
выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не
оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом
непосредственно ко мне. "Пошел вон, козел", - сказала я, ударила его по
харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в
кубло нахалов и отбивающуюся от них веером. 
В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот
- Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге,
  хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это
  Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как
  "хорошую русскую, правда, немного того". 
Да никак, - сказала я. 

- Олени? – спросила Алла. 

- Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я. 

- Да как. Пошли покажу, - сказала Алла, - я как раз тоже уже хочу. 

И мы пошли. 

Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и
готовиться к охоте. 

- На них надо крикнуть, они разбегутся, - объясняла Алла на ходу. 

- Я орала, - сказал я. 

- Да как ты там орала, - махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она
  захватила в чуме у "буржуйки". 

- Нормально орала, - сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась. 

Олени шли за нами хорошо обученной "свиньей". 

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы
ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и
встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой
лунки. 

- Смотри, как надо, - сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на
  полтундры: 

- А НУ НА ХУЙ БЫСТРО!!! 

Олени все еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда
встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко. 

С того момента я ходила в тундру без провожатых. "А ну на хуй быстро!!!
" - это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре
выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью,
достаточно и усеченного варианта. "А ну на хуй!!! " - доносилось время
от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища
пошел в туалет. 

Через три дня я научилась различать их по голосам. 

(c) Лора Белоиван

Участником следующих событий не был, рассказываю со слов девушки.
Собралась как-то раз молодая поросль подросткового возраста возле
подъезда и, как обычно в таких случаях бывает, юный ум начал поиск 
к чему бы приложить свои шаловливые ручки. Поблизости оказалось не
первой свежести произведение советского автопрома и при том сильно
грязное. Видимо решив, что имя кумира будет наилучшим украшением для
автомобиля, подростки принялись выводить пальцем слово "ДЕЦЛ". И надо же
было случиться тому, что в этот момент из подъезда вышел хозяин
машины... Оказалось, что это - подполковник милиции, лет сорока,
размерами примерно 2 на 2, и к тому же с болтающимся у пояса пистолетом.
Мгновенно отступив на безопасное расстояние, а именно за гаражи, юные
"художники" принялись наблюдать за развитием событий.
Хозяин же, изучив внимательно надпись на машине, на мгновение
задумался... и дописал своим могучим пальцем "Л О Х".

PS Иногда, все-таки у меня возникает чувство гордости за нашу милицию.

Мне сегодня рассказали (С. Кинг отдыхает).

Прелюдия :-) Еду сегодня в троллейбусе. Народу мало, все сидят, напротив
немолодая женщина с лицом доцента, в руках книга, на глазах очки, пучок
волос, все атрибуты рафинированной интеллектуалки "по жизни". По салону
бродит кондукторша размером "везде 100", жопа от сиденья до сиденья (по
проходу как поршень пассажиров гоняет в час пик, наверно).
Людия :-)) она же амбула. Кондукторша ходит бубнит свою песню про оплату
проезда и регулярно задевает локоть доцентши своим телом, от чего книга
дергается, и заставляет ее владелицу неодобрительно хмуриться.
В очередной заход Доцентша не удержалась и сделала замечание, мол,
осторожнее можно? В ответ прозвучало: "я работаю, не вякай, дескать,
расселась фифа такая и не тронь ее нечаянно". Доцентша так внимательно
на нее посмотрела, и говорит, я вас очень хорошо запомнила, еще
встретимся, столько сала долго не живет. Захлопнула книгу. Убирая ее в
сумку, повернула обложку ко мне, встретилась со мной глазами и
подмигнула.
Раньше думал, что мороз по коже - это образное сравнение, ни фига
подобного, такого взгляда не описано в хичкоквских сценариях. На обложке
было написано: "Справочник судмедэксперта, пособие для патологоанатома."

Однажды на одном из общероссийских телеканалов была встреча духовенства
в лице какого-то батюшки с телеаудиторией в лице ведущего ток-шоу. Имена
мирские и духовные сторон уже утеряны, зато навсегда увековечен диалог
ведущего и батюшки.
Итак, представляем: Отче с окладистой бородой, в рясе, в шапке этой
черной и с пудовым золотым крестищем на внушительном мамоне. Говор у
святого отца такой, знаете ли старорусский, О-кающий. Представили?
Ведущий значительно менее колоритен, но его оружие не внешность, а слово
острое.
Значится диалог:
- Батюшка, а вот как вы, например, относитесь к рок-музыке? -
  интересуется служитель Ириды - журналист.
- ЭТО ВСЕ ОТ ЛУКАВОГО,- ни секунды не медля, отвешивает служитель
  Господа.
- Да нет, батюшка, вы наверное спутали - это ПОП-музыка от Лукавого, -
  не унимается ведущий.
Ответ последовал также немедленно и абсолютно бескомпромиссно:
- Я В СОРТАХ ГОВНА НЕ РАЗБИРАЮСЬ.
Зал встал и захлебнулся в овациях. Как мы видим, не только у журналистов
слово остро.

…В бытность начальником строительного участка на Крайнем Севере довелось
быть свидетелем следующей истории…
Вы никогда не пробовали за 8 часов вырастить новорожденного поросенка до
100 кг?
А вот некоторым солдатикам, работающим в подсобных хозяйствах на
свинарниках, это удавалось…
Обычно опорос свиней проходит ночью, когда прапорщики-хозяйственники
расходятся по домам. Новорожденных поросят обычно бывает несколько штук,
верно?
А ведь в каждом гарнизоне свинарник не один, так? Берется только что
родившийся поросенок, везется, скажем, к подводникам и меняется на
другого, чуть большенького. Этот «большенький» отправляется к, скажем, к
связистам и меняется на «Более большенького». И так без конца. В
исходной точке регистрируется на одного родившегося поросенка меньше. В
результате у бойцов к концу ночи появляется около 100 кг парной свинины.
Да не оскудеет талантами Земля Русская!!!

Питон ( petrov_dv@mail.ru )

Весна. Малышня расчехлила велосипеды и гоняет уже вовсю, не разбирая
дороги. На перекрестке - красный. Последней стоит "Нива". Вдоль дороги
несется на своем двухколесном педальном коне пацаненок лет семи. Рот от
восторга разинул, глаза вразбег, короче, с разгону въезжает "Ниве" в
зад. Грохается, естественно, чего-то там себе повреждает несильно, пара
ссадин... Ну, все ясно - гиббоны (ранее - гаишники), "скорая"... Врачиха
мальца зеленкой мажет, тот ревет во всю глотку. Докторша его разговорами
отвлекает, вопросики разные левые подкидывает, типа "где твоя мама
работает?". Вот последний вопросик она ему и задала:
- Кем ты будешь, когда вырастешь?
Пацан, сквозь сопли:
- Шофером на КамАЗе...
Водитель "Нивы":
- Бля, не дай бог дожить!

Представь: Египет, декабрь, по пустыне несется Лэндкрузер 
на спущенных шинах (ну чтобы мягче шел), из него орет Таркан. 
В машине - четверо взрослых и ребенок (дочь моя). Гоним - аж дух 
захватывает! Вдруг откуда-то сбоку из-за бархана выскакивает 
огромный серый Ровер и начинает с нами гоняться. Мой супружник - 
поскольку профессиональный гоняла - включается в это дело, и примерно 
минут 15 мы носимся от этого Ровера. В результате - Ровер далеко 
позади, даже не видно, а мы останавливаемся на пикничок. Стоим, 
балдеем, загораем. Тут появляется облако пыли, слышен мотор - это 
тот самый Ровер подкатил. Из него выскакивает какой-то молодой бедуин, 
обводит нас бешенным взглядом, немножко остывает, видя пару довольно 
крепких мужиков, и говорит : "Раша?" (причем, скорее утвердительно, 
чем вопросительно). Мы такие радостные: "Раша, раша!!!". Он достает 
из нагрудного кармана потрепанную такую записную книжку, роется 
в ней пару минут (а мы счастливые такие - мол, щас с туземцем 
знакомиться будем), находит нужную страницу и мелодично так 
с восточным акцентом говорит : "Суки ...баные". 
Отпад полнейший...

Иду сегодня на работу. На проходной сидит парень, обычно очень веселый,
всем говорит "с добрым утром" - как у него к концу дня язык не отваливается.
А тут сидит молча на стуле, глаза прикрыл, слегка раскачивается. Ясно 
дело, с бодуна. Надо же, думаю, как он в понедельник нажрался.  Прохожу 
мимо, за мной китаец говорит приятелю, с уважением так: - Медитирует!..

Вот какие различия в менталитете бывают.

Прилетает мой друг в глубинку - Цинциннати, штат Огайо. Садится 
в аэропорту в такси, и шофер, уловив сильный акцент, спрашивает, 
откуда, мол, будешь. Тот говорит, что вообще-то он из Москвы.
- Москва, Москва ... Знаю, знаю. Китай. Но чего-то на китайца не похож ...
Друг объясняет, что Москва - это Россия.
- Да нет, это-то я знаю. Я приблизительно сказал - Китай. А так-то, 
  конечно, Москва - Россия. СССР. Ну и как жизнь в Москве?
- Ну так, по-разному. Кому как.
- Нет, ну в главном-то как? Ну, например, черных на улицах много?
- Негров-то? Да у нас их вообще почти нет.
- Во как! А врут, что в Европе расизма совсем мало. Как же вы их всех 
  выгнать ухитрились?