Ретро-истории
за 22 сентября 2006 г.



Ходили мы в году эдак 88-ом на траулере возле Марокко, ловили рыбку. 
И вот свободная вахта выползла на верхнюю палубу поиграть в волейбол 
(мячик обвязывают фалом и привязывают к какой-нибудь железке, чтоб не
улетел). И матросил у нас на пароходе некий Жора - жлоб страшный, даже
водку не пил, чтоб не делиться. В общем, не любили Жору. При заходе в
порт где-то в Европе прикупил Жорик себе туфельки Саламандру. По тем
временам дорогущие - около ста пятидесяти денег. А чего, себе любимому,
не жалко. И чуть-чуть они ему давили. Он их нацепил и вывел погулять,
а шнурки не завязал, чтоб туфельки не сильно жали.
Жорик гуляет, народ играет. Отлетает мячик к Жоре, ему кричат - кинь. А
он вместо того, чтоб кинуть, пнул. Не сильно пнул, но достаточно, чтоб
туфелька слетела, и за борт. Жора бледнеет, в отчаянии срывает вторую и
кидает туда же. Все с удовольствием наблюдают всплеск. Напоминаю, дело
было на верхней палубе. Тут по трапу поднимается крендель с Саламандрой
в руке, говорит, чуть по башке не попала. Это была ПЕРВАЯ Саламандра, 
не ушла она за борт, упала на нижнюю палубу.
Нехорошо, но народ радовался. Все-таки жлоб был Жорик.


Подруга познакомилась с немцем, уехала к нему в гости, пожила там
полгодика, ну и решили они вдвоем навестить ее родню. Увидеть Россию.
Каждый уважающий себя немец должен увидеть Волгоград (так почему-то
считал ее немец). Хочешь - увидишь. Приехали, уж не знаю, успели ли они
увидеть Родину-мать, но что-то ему стало нехорошо, съел наверно чего
нить. Нехорошо настолько, что вызвали скорую, та естественно забирает
нашего немца в больничку, да не простую, а инфекционную (кто сталкивался
тот поймет), там его сразу в койку и под капельницу. Пролежав там 3 дня,
и ошалев от всего увиденного, он выдал гениальнейшую фразу: "Да, немцам
никогда не везло под Сталинградом".

Люда и Ральф привет


   Старая радиолокационная станция П-37 плевать хотела на все мои 
усилия. Я, начальник смены радиолокационной группы, лейтенант - 
двухгодичник, крутился уже полчаса в приемо-передающей кабине, 
безуспешно пытаясь подстроить аппаратуру фильтрации метеопомех. Шесть 
оборотов в минуту в течении получаса было плохим испытанием для моего 
желудка, недавно съеденный обед настойчиво стучался в стенки пищевода
и просился наружу. Чувствуя что еще чуть-чуть и оскверню несговорчивую 
старуху, открыл дверь и кубарем скатился с десятиметровой горки.
   В операторском кунге, только что прибывший начальник группы капитан 
Блохин мрачно навис над экраном, на котором среди хаоса точек-засветок 
от  облачности еле заметно блуждала отметка самолета - разведчика 
погоды. По громкой связи виртуозно матюкался наземный штурман, сидящий 
где-то в катакомбах подземного командного пункта, куда транслировалась 
картинка. 
- Пи-пи, ты понимаешь , лейтенант, что такое командирские полеты,  пи-
пи-пи, ты, пи-пи-пи, знаешь что через час пи-пи-пи сам командующий 
будет летать, пи-пи-пи, ты знаешь что такое трибунал, пи-пи, растрел, 
пи-пи , кастрация, пи-пи и твоего долбаного начальника, пи-пи-пи туда 
же. Что за срань на экране, пи-пи-пи, как я цели проводить буду, пи-
пип твою мать. 
   Раздетые по пояс солдаты-операторы в нагретом аппаратурой кунге 
стеснительно похрюкивали при особо удачных выпадах штурмана. Я 
ввалился в кунг в измазанной землей техничке, потирая ушибленный 
кобчик и вопросительно посмотрел на командира. Тот отрицательно 
покачал головой и, вздохнув,  решительно выключил тумблеры 
передатчиков:
- Будем вести по опознаванию "свой-чужой", делать нечего. Ты все равно
 двухгодичник. Сам уйдешь или выгонят какая разница...
(спр. для чайников: по опознаванию "свой-чужой" локатор видит только
свои самолеты с работающей аппаратурой) 
Экран локатора очистился от метеопомех. Бледная точка самолета-
разведчика заметно пожирнела.  Сразу же удовлетворенно заткнулся 
штурман. 
   Темнело. Накрапывал мелкий холодный дождь. Промозглый осень ветер 
злобно гонялся над аеэродромом за низкими лохматыми облаками. 
Низенький щупленький техник по электрооборудованию Седых залез в 
заднюю кабину штурмовика-спарки забрать забытый накануне инструмент. 
Нестерпимо болела голова после вчерашнего дня рождения. Он тоскливо 
посмотрел на до боли знакомую приборную панель... когда-то и он был 
летчиком, причем совсем неплохим.  Но случился развод с женой, потом 
еще какая-то беда со здоровьем, начал попивать, так и оказался в 
технарях. Вот и вчера с корешами набрались султыги как жабы ила...
(спр. для чайн.: технический спирт разбавленный дистилированной 
водой, который стоит в трехлитровой банке под койкой каждого 
приличного авиационного техника).  В кабине было тихо и уютно. Седых 
и сам не заметил как свернулся клубочком на сиденье и задремал, 
натянув на себя какой-то чехол...
   Полеты начались с опозданием на час. Сорок мощных машин парами 
стремительно взмыли в небо, разрывая ревом турбин мрак украинской ночи 
и заложив разворот над спящим городом отправились на полигон, 
расположенный в 200 километрах от базы. Задание ночных полетов в 
условиях плохой метеообстановки было предельно простым: выйти на 
полигон, отбомбиться по целям и вернуться на базу живыми. Один самолет 
пилотировал сам командующий дивизией.
  Лейтенант  Янковский был совсем зеленым пацаном, только после
училища. Это был его третий вылет в составе боевой части. Он 
шел "ведомым" в последней паре с комэском, на удалении нескольких 
километрах от "ведущего".  На экране локатора пара выглядела одной 
точкой.  Двадцать таких точек растянувшись длинной цепочкой поплыли на 
запад. 
   Через несколько минут полета в самолете Янковского отказало 
электропитание. Янковский даже не понял сразу что произошло. Двигатели 
работали ровно, самолет летел над плотным верхним слоем облаков, 
озаряемый желтой полной луной, приборы не работали, ни один, ни 
радиостанция, ни локатор, ничего... Продолжать полет при подобных 
обстоятельствах, возможно, не было безумством, но тянуло на серьезный 
героический поступок. Юный пилот не был героем, поэтому после 
секундных размышлений дернул рычаг катапульты... 
  Техник Седых проснулся от резкого толчка и треска пиропатронов 
катапульты. Удивленным заспанным взглядом он проследил за удаляющейся 
в сторону Луны капсулой катапульты. Сел в кресло, протер глаза. 
Убедившись, что это не сон и не белая горячка, а суровая реальность, 
похолодел. Самолет продолжал спокойно лететь над бескрайней равниной 
облаков. Лихорадочно схватился за штурвал, переключил управление на 
себя - корабль слушался руля. Седых тоже не был героем, однако, в 
отличии от Янковского, парашюта у него не было...
   "Отряд не заметил потери бойца", наземный штурман, по-прежнему, 
наблюдал на экране картинку с моей дефективной станции с двадцатью 
точками, двигавшимися к полигону... Немного успокоившись, Седых, 
знавший план полетов и соорентировавшись по звездам, направил машину 
на Запад, к полигону, рассчитывая присоедениться к остальным самолетам 
и таким образом попытаться вернуться домой живым. Расчеты его 
оправдались, вскоре он догнал своего ведущего.  
Периодическое применение кулака и такой-то матери к различным хитро- 
электросплетениям самолета (а он знал его слабые места) наконец 
принесло результаты - появилось электропитание. Седых перевел дух.
   Янковский приземлился в глухом лесу живой и невредимый. При 
посадке, правда, немного подвернул ногу, но идти было можно. Шума от 
падения самолета или какого-нибудь взрыва слышно не было, что весьма 
его озадачило. Достав карту местности и прикинув свое местоположение, 
заковылял к ближайшему населенному пункту.
  Седых прекрасно понимал, что инцидент с самолетом (отказ 
электрооборудования точно запишут на него + спание не совсем трезвых 
техников в боевых самолетах также не приветствовался командованием) 
грозит ему как минимум увольнением в запас, как максимум судом. 
Поэтому он решил ничем себя не выдавать, рассчитывая на знаменитое 
русское авось. Накаченный по самые помидоры адреналином, Седых 
выполнил на полигоне все положенные упражнения, прекрасно поразил цели 
(он действительно был когда-то очень хорошим пилотом) и пошел со всеми 
на базу. Посадив самолет, загнал его на стоянку, незаметно выскочил в 
темь ночи и был таков... 
  На утро измученный, обуреваемый самыми мрачными мыслями лейтенант 
Янковский добрался в часть как раз к началу разбора полетов. Поскольку 
он первый раз угробил самолет, то толком не знал как себя вести в 
подобных ситуациях. Молча, пряча глаза, никому ничего не докладывая, 
занял свое место в классе предполетной подготовки, где уже почти все 
собрались и приготовился к самому худшему. Появился командир дивизии. 
Кратко оценив полеты как успешные, перешел к индивидуальным оценкам. 
Назвал его фамилию. Янковский, побледнев, встал и втянул голову в 
плечи.
- Хочется отметить отличную работу лейтенанта Янковского. Хорошая 
молодежь идет нам на смену. Оценка отлично. Объявляю благодарность. 
Садитесь.
В голове лейтенанта зашумело, ноги подкосились, он, ничего не понимая, 
плюхнулся на сиденье. Закончив разбор полетов, командующий встал и уже 
на выходе обратился к командиру полка:
- А с техниками у тебя, командир, полный бардак, какого-то хрена 
срабатывают катапульты на стоянках, которые потом куда - то загадочно 
исчезают. Как разберешся с катапультой,  доложишь. 
   После совещания Янковский побежал на летное поле .Не веря своим 
глазам долго ходил вокруг самолета, щупал его руками. Самолет молчал, 
надежно храня свою тайну.
  Два дня техники полка прочесывали все прилегающие территории в 
поисках пропавшей катапульты, которую так и не нашли, списав пропажу 
на предприимчивых местных жителей, уперевших ценную вещь...
  Янковский после этого случая из жизнерадостного холерика превратился 
в задумчивого меланхолика, а вскоре и вовсе перевелся в наземные 
штурманы.
  В тайну этой историю меня посвятил как-то сам Седых за рюмкой чая в 
офицерском кафе, взяв слово не трепаться. 
  Но ведь прошло уже столько лет и я только вам ... по-секрету...:) 
(Все фамилии изуродованы до неузнаваемости)


Это было в Германии, в западной группе войск году эдак в 1989.
Конец февраля, март. Талый снег, лужи по портупею, Туманы. И вашему
слуге оставалось служить до капитана всего ничего.
На кону - совместные учения с Гансами, с символичным названием 
"Дружба-89".
Надо сказать, Магдебургский полигон - изумительной красоты заповедный
лес, то есть согреться - практически нечем. (Представьте картину -
отдельный батальон уходит на учения.) Следовательно - надо взять с
собой. И взять много, недели на 3, с поправкой на климат и друзей. Взять
накануне решительно невозможно, потому как в холостяцкой общаге гости
могут прийти и без хозяина. Водку выпьют, курево скурят, кошку трахнут….
И ищи потом свои сапоги. Поэтому, вечером, накануне отъезда, десяток
таких умников отправились к гансам затаиться впрок.
А теперь сама суть истории.
Маленький немецкий магазин, на окраине деревушки, все цивильно, пойла -
стена. (Напомню,89 год, сухой закон, потрясает!) Заходят 10 угрюмых рож,
В только что выданной афганке, и набирают в АВОСЬКИ ящика по полтора
водки! (следует учесть менталитет Немцев: люди берут не более, чем на
один вечер, 50-100 грамм колбаски, 250 мл. вина, пол-презерватива, и т.д. 
Потому как Немецкая натура себе не позволит взять более, чем надо. То
есть, для продавца, естественно, что клиент все это намерен использовать
сегодня.) И тут…
Вовка, вспоминает, что не взял презервативов (по - ихнему mondos) на
фонарик.
(Поясняю, в тамошнем климате конденсат разрядит батарейку за 15 минут,
раз зайди и выйди из машины. А в другую взять негде, а потом бегай всю
ночь как придурок по этому лесу. Военная смекалка - презерватив на
фонарик, через него включаешь. через него светишь. Но, надо много. И о
бойцах позаботиться, да презерватив цел до первого сучка, естестно надо
сделать запас.) Диалог:
- Frau, dieze Korn (Эту водку)? Und Firtish mondos (и 40 презервативов)
  Bitte.
-	Kaufen, kamrad. (покупайте товарищ (изрядно обалдев))
-	Nicht kaufen, ich probiren (нет, я померяю)
-	Kamrad, dize nisht probiren! Mondos nisht probiren!!! (товарищ, нельзя
  мер ять…. Гондоны нельзя мерять!!! Просто представьте выражение лица
  девушки-кассирши, которая пробивает чек на полтора ящика водки и 40
  гандонов на одного человека непонятно во что одетого.)

-	Probiren, probiren!!! (Меряют! Говорит Вовка, и извлекает из кармана
  здоровый галогеновый фонарь, на 4 больших батарейки. Ну как у ишака.
  Зажимает его между колен, и с каменным выражением рожи лица натягивает
  на него презерватив…)

-	Gut! Fircih stuck, bitte, frau!!! (Замечательно, 40 штук пжалста.)

Немка бьется в истерике на дне кассовой загородки.
Оставшиеся в магазине бюргеры вжались в стены, подозревая, что probiren
может коснуться и их.

Следом за Вовкой, оставшиеся 10 рож, берут по полтора ящика водки
(сметая после себя весь ассортимент алкогольной продукции выше 18
градусов) и каждый по 40 гандонов проверенного Вовкой типа и размера.

Никогда еще знамя Советской Армиии не реяло столь высоко над Германией.
Егоров и Кантария отдыхают.
Учения удались. Кстати, не все mondos ушли на фонарики.

Историю рассказал: dr. Ebin


История со мной.
Поскольку я всегда хожу на работу в одно и то же время, то навстречу
попададются одни и те же люди в одних и тех же местах. Поэтому теперь,
когда я встречаю кого-нибудь, я могу с точность сказать, опаздываю я или
нет, и на сколько. В частности, всегда пересекаюсь у стоянки напротив
Биржи с мужиком, такой, с маленькими опущенными вниз щечками, животиком,
очечки золотые, в костюме, с кейсом, вечно спешит, одышка - в общем тип
довольно несчастный. Иду я тут в понедельник, дошел уже до угла Б. П. и
26 линии - нет мужика. Ну, думаю, что же я, совсем опаздываю, что ли -
как он успел до меня проскочить? Перешел БП, иду по 25, остановился
прикурить - тут справа грохот, открывается дверь парадной и на меня
выпадает этот мужик, прямо на асфальт. Я его подхватил, он пытается
встать - за порог ногой зацепился - отряхивается, бормочет "Спасибо,
извините" и т. п. , поднимает глаза, видит меня, издает дикий вопль:"
Как!!!!???? Вы уже здесь????!!!! Боже, как я опаздываю!!!!!!!!!!!!!!!" и
трусцой с удвоенной скоростью удаляется к своей стоянке. Занавес.

@YPrit&Levais`01


Случай произошел недавно со мной в маршрутном такси. 
Сижу на заднем сиденье в Газели, достаю деньги за проезд и прошу впереди 
сидящего кавказца передать водителю деньги. Проезд стоит  12 рублей, подаю 
102 рубля, чтобы сдачу дали без  мелочи.
Диалог:
- Передайте, пожалуйста, со ста двух один.
- Вай, дарагой, (передает водителю) со ста одын.
Водитель судорожно начинает отсчитывать сдачу, естественно, и мелочь (88 руб).

- Не со ста, а со ста двух.
- Вай, дарагой, со ста не один, а два.
Водитель начинает отсчитывать сдачу со ста рублей за два  билета. 

Маршрутка, понимая всю тонкость моего вопроса и специфики русского языка,
начинает конкретно ржать. 
- Со ста двух  рублей один билет, - повторяю я громко, уже обращаясь к водителю.
- Слюшай, хватит над чэловэком издеваться, определись в концэ концов, сколько 
тэбя едэт. 

Ржали все, кроме меня и кавказца.


Одна моя знакомая недавно родила девочку.
Но прикол не в этом, а в том, что при выписке из роддома ей дали 
бумажку, в которой есть много разных граф про состояние матери 
и ребенка.
Так вот в графе "состояние матери" было от руки написано ДЕВОЧКА. 
Умельцы, однако!


Моего друга зовут Александр Палыч. Но все его называют Секамыч.
Или Секам, для краткости.
Секамыч - компутерщик от бога. Цифирки ему дороже семьи.
История про него.
Позвал я его как-то к себе, мебель подвигать. Понапрягались, 
передвинули все. Сели водки испить, как полагается. Секамыч несет
мало, сразу захмелел. Оно и понятно, кушает он только то, до чего
может дотянуться не отходя от компутера. А после очередной рюмки,
решил запить.
Водку ж мы купили какую то левую, в бутылках 0.5 из под нарзана.
Смотрю, Секамыч после выпитой (с ниезменным тостом -"Ентер")
рюмки медленно тянется за бутылкой с водкой.
Сижу, не возражаю, думаю - он решил ее детально рассмотреть.
А он также медленно ее подносит ко рту и пьет из нее. Медленно.
"Силен" - мыслю. Секамыч медленно перестает пить. Медленно
разворачивает бутылку и потрясенно говорит: "Мать моя, это ж водка!"
Я понимаю, что гордился им зря. А он неспеша начинает замыкаться на
внутренний контур и слабо реагирует на внешние запросы.
Пошел я его провожать до дому, благо недалеко. А по пути ему плохо стало
и принятое внутрь начало проситься назад.
Я ему говорю - "Давай Ескэйп". Он меня сразу понял, отошел немного
и давай себя прочищать. Я его хлопаю по спине и ласково приговариваю:
"Что, дружок? Дивайд оверфлов?" Он аж поперхнулся. Приподнял голову 
и осмысленно поправил меня: "Дивайд оверфлов - это когда первый байт
выходит первым. А когда первым выходит последний принятый байт - то
это "СТЭК ОВЕРФЛОВ!".
Я его всегда уважать буду.

<Новые анекдоты> <Ретро-анекдоты> <Новые истории> <Афоризмы>


На главную станицу



Make by IronNikola, (c) www.anekdot.ru