Ретро-истории
за 14 сентября 2006 г.



Маршем по Кехенштрассе.

Произошло это во времена «холодной войны».
Случилось так, что наше торговое судно, разгрузившееся в одном из
западно-германских портов, не выпускали по причине каких-то финансовых
нестыковок на уровне наших и немецких министерств.
В другое время нашему капитану это было бы на руку (все-таки текут
суточные в валюте), но в тот момент, как назло, он успел загрузить на
борт и провести по бумагам (и в таможне) приобретенный подержанный
автомобиль. Который запросто могли конфисковать на советской таможне,
поскольку тот формально мог просрочить сроки пребывания на борту
советского судна в качестве имущества плавсостава.
А поскольку капитан не один загрузил свой авто на борт, вместе с ним
ходили задумчивые еще несколько человек, включая старпома и боцмана.
Ругань с начальством порта и кабинетом бургомистра ни к чему не привела,
а бодяга на уровне министерств могла растянуться на месяц, что грозило
нашим автовладельцам по приезде в Союз перестать быть ими. Капитан,
было, совсем опустил руки, но тут старпома осенило, да так, что тот с
ходу заработал литр виски с закуской от благодарных автолюбителей.
Порывшись в закромах, боцман извлек оттуда солдатские гимнастерки,
кирзачи, дюжину пилоток. Недостающее, включая офицерское обмундирование,
достали в городе у бывших земляков. И…
Очень раннее утро. Пустынные улицы немецкого городка, тишина, слышно
только пение птиц. И вдруг тишину разрывает марширующий шаг и рев марша
«Вставай проклятьем заклейменный…» С начала и по всей улице, по
центральной площади, через весь город марширует колонна «советских
солдат» во главе с «офицером», чеканя шаг, выбивая искры из мостовой, и
во весь голос орущих гимн мирового пролетариата.
Что при этом испытали немцы, еще помнящие 45 год, наверно можно себе
представить. Вызванный для объяснений капитан судна поведал бургомистру,
что пока судно стоит в порту и делать им нечего, они будут каждое утро
маршировать по городу и петь песни, поскольку военно-патриотическое
воспитание моряков никто не отменял. «Мы еще и учения устроим, - сказал
в конце капитан и, мрачно посмотрев на бургомистра, добавил,- Можно
совместные…»
Стоит ли говорить, что в тот же день судно отправили восвояси, и оно
вовремя прибыло в порт приписки.


ЧУДЕСА ТЕЛЕПАТИИ				

После окончания школы я твердо решил покинуть родительский дом. Поехал
сдавать вступительные в МГУ. Не поступил. Причиной тому скорее всего
были не мои знания и даже не пятый пункт, а недостаток азарта и
настойчивости. С экзаменаторами не спорил, на апелляцию не пошел. МГУ
решил, что без меня можно обойтись, и пожалуй, не ошибся. Прямо из
Москвы я поехал в Харьков и стал студентом тамошнего университета. В
борьбе за место в общежитии тоже не проявил достаточно сноровки.
Пришлось поселиться у злобной старухи, которой меня порекомендовали
дальние родственники. Здесь мне как раз повезло. Старуха сдавала две
койки, но чужих она боялась и никак не могла подобрать второго
квартиранта. Я жил в отдельной комнате и платил совсем немного.

От непривычного одиночества страдал кошмарно. Единственной отдушиной
стал телефон. По вечерам шел пешком до переговорного пункта и оттуда
звонил, чаще всего родителям или старшему брату, Боре, в Питер. Тариф,
15 копеек за 30 или 40 секунд, крепко бил меня по карману при стипендии
в сорок три рубля с копейками. Нужно было что-то придумать. Записался в
научно-техническую библиотеку и нашел документацию на междугородний
автомат. Сплав теории, эксперимента и везения дал неожиданно простое
решение: в автомат опускаются две монеты, делается несколько легких
ударов ладонью по кнопке возврата. В результате монеты заклиниваются и
можно говорить сколько угодно. После окончания разговора полное нажатие
на ту же кнопку высвобождает монеты. Нужно ли удивляться, что я стал
звонить очень часто и говорить очень долго.

Частые звонки выявили неожиданный эффект. Если звонить на телефон, по
которому в это время уже говорят, то нередко беззвучно подключаешься к
разговору. Разговоры родственников и друзей оказались на удивление
скучными и вскоре я перестал их слушать. Но как-то раз жена брата с
невероятным энтузиазмом и в мельчайших подробностях описывала сестре
эпохальное событие - она коротко подстриглась. Я выслушал полностью и
решил подшутить. Позвонил на следующий день. Трубку взяла жена.
- Инна, - говорю - я сегодня видел очень яркий и совершенно реальный
  сон. Мне приснилось, что ты коротко постриглась.
И рассказал все детали. На другом конце провода наступила длительная
тишина. Потом Инна стала ахать, потом рассказывала всем знакомым.
Телепатия тогда были в моде, и я стал живой демонстрацией ее
возможностей.

Через пару месяцев я подслушал, как брат рассказывает приятелю, какие
шкафы они заказали для кухни: цвет, размер, как будут висеть. Через день
позвонил и снова рассказал живой и яркий сон, теперь о новых шкафах на
кухне. Брат долго молчал. Было только слышно, как переключаются реле в
его голове.
- Этого еще нет, это только будет, - сказал он испуганым голосом. -
  Приезжай, поможешь вешать. 
Конечно, я приехал, конечно помог. Моя репутация мощного телепата 
утвердилась в семье окончательно и бесповоротно.

В начале второго курса я познакомился с очень милой девушкой. Отношения
развились быстро и бурно. Только вот встречаться нам было негде. Пока
было тепло ездили на садово-огородный участок ее родителей за Павловым
Полем.
С наступлением холодов пользовались редкими моментами, когда моя хозяйка
отправлялась к какой-нибудь из подруг. Мы бродили по стылым харьковским
улицам, а мне так хотелось поехать с моей подружкой в Питер, повести ее
в Мариинку, а потом вернуться в дом, где мы были бы вдвоем. В самой
поездке ничего невозможного не было. Только вот в гостиницу нас бы не
пустили, а брат жил в однокомнатной квартире со строгих правил женой и
трехлетней дочкой. Ключи от этой квартиры у меня были, но что от них
толку, если хозяева никуда не собирались.

Однажды по «Радио Свобода» я услышал передачу об открытии в Москве
выставки художников-нонконформистов. «Вот бы, - думаю, - поехать».
Запомнил адрес и несколько имен. Ночью у меня появилась не самая умная
идея. Позвонил брату:
- Боря, - говорю, - мне приснился совершенно реальный сон. В этом сне ты
  был на художественной выставке в Москве, на ВДНХ, в павильоне
  «Пчеловодство». Ты держал в руках к себе лицом картину, а на ее заднике
  я прочитал: «Анатолий Зверев, Миллион долларов»
- И что же этот сон означает? - спросил брат растерянно.
- Я думаю, он означает, что ты поедешь в Москву и купишь у художника
  Анатолия Зверева картину, которая когда-нибудь будет стоить миллион
  долларов.
- А что это за художник?
- Ничего не знаю, - искренне ответил я.
Мы распрощались. А когда я позвонил на следующий вечер, брат сказал:
- Мы с Инной решили съездить проветриться в Москву дня на три-четыре. Я
  возьму больничный, Инна - отгулы. Сходим на Таганку. Заодно и на эту
  твою выставку зайдем. Уезжаем завтра.

Мой брат - не мне чета. Любое дело он доводит до победного конца.
Поступил в ЛЭТИ. Закончил с красным дипломом. Распределился на
Электросилу и к двадцати восьми был уже замначальника цеха, подумывал о
вступлении в партию. Женился, купил кооперативную квартиру. Я даже
немного испугался за неведомого мне художника. Он не подозревал, какой
танк мчится ему навстречу.

А пока мне нужно было подумать о себе. В тот же вечер я продал зубному
технику Фиме подписки Шолом-Алехема и Фейхтвангера, которые он давно у
меня выпрашивал. Образовалась куча денег. Утром моя девушка купила
билеты на вечерний рейс через райком комсомола, где она работала
секретаршей. Вечером брат ехал в Москву поездом, а мы летели в Питер
самолетом. Короткий рывок на такси после посадки. В замке щелкнул ключ.
Двери рая распахнулись.

На следующий день, часам к двенадцати, мы вышли из дома и отправились
смотреть Питер. В это же время мой брат с женой в Москве стояли в
очереди на выставку. Простояв часа два на холодном февральском ветру,
они попали внутрь. Ошалело побродили среди очень странных картин.
Наконец нашли место, где был выставлен Анатолий Зверев. Брат посмотрел
на его картины. Увидел пятна красок, размазанные контуры, нечеткие
линии. Понял, что это красиво, попытался по привычке сформулировать и не
сумел. Там же был и сам художник. Он оказался заросшим и грязным,
похожим на бомжа. И пахло от него так же: застарелым перегаром и всем
остальным. Вокруг него подобострастно крутилась какие-то очень светские
поклонники. Художник откровенно и нагло юродствовал, злобно ерничал, не
делая различий. Публика все съедала не поморщившись. Похоже, им это
нравилось. Брат никак не мог сообразить как к этому человеку подъехать.
Уже слегка ошалевший все-таки подошел к художнику:
- Толя, мой брат видит вещие сны. Он увидел, что я купил у тебя картину,
  которая будет стоить миллион долларов. Но саму картину он не видел,
  только задник. Ты знаешь какая это картина. Продай мне ее.
- Поехали подумаем, - сказал Зверев после секундного раздумья, - а там
  видно будет.
Инне Зверев очень не понравился, куда-либо ехать с ним она наотрез
отказалась и отправилась по магазинам. А брат с художником и еще
какие-то двое поехали в шашлычную напротив гостиницы «Советская». По
пути из метро Зверев заскочил в галантерейный магазин и вышел оттуда с
большим куском толстой сероватой оберточной бумаги.

В шашлычной было тепло и еще пусто. Компания заняла столик около стены.
Сделали заказ. Брат немного расслабился.
- Нужно сейчас, потом будет поздно. - пробормотал Зверев.
Он побежал на кухню и притащил три соусницы: коричневый ткемали, зеленый
ткемали из молодых слив и красный сацибели. Разложил лист на столе и
начал рисовать. Он обмакивал пальцы в соус и очень точными
профессиональными движениями наносил мазки на бумагу. Когда нужно было
очистить «кисть», просто облизывал пальцы. Распылял ртом. Иногда
промахивался, и тогда соус летел на зрителей. Словно заклинания
приговаривал какие-то бессмысленные стишки, в которых рифмовал «нашу
встречу» с «увековечу», «сацибели» с «охуели», а «ткемали» с «заебали».
Пошли в дело горчица, перец и соль. В результате этой магии через
полчаса из хаоса пятен материализовался портрет брата. Чтобы заметить
хорошую картину нужно разбираться в искусстве. Заметить шедевр может
каждый. Этот портрет был шедевром. Зверев положил портрет на деревяную
решетку вокруг батареи сушиться. Официант принес водку и закуски, потом
еще водки и горячие вкусные шашлыки. После этого происходило что-то еще,
но из памяти моего брата это «еще» стерлось навсегда.

Очнулся брат в совершенно незнакомом месте, которое при ближайшем
рассмотрении оказалось вытрезвителем. В итоге все обернулось не так
страшно. Пятнадцать суток ему не дали. Документы остались целы. Денег в
бумажнике хватило на оплату специальных услуг, и даже осталось еще
несколько рублей. На прощание милиционер отдал ему небольшой рулон,
обернутый в газету с аккуратно заправленными внутрь краями:
- Твой приятель, алкаш, просил чтобы ты не забыл. Ну, бывай.
Дверь вытрезвителя захлопнулась. В ближайшей столовой брат купил горячий
кофе и развернул рулон. Высохнув, портрет стал еще более красивым, на
обороте листа красовалась каллиграфически-изощренная подпись «А. Зверев
75г.», а под ней также изощренно был вырисован «1000000».

Пребывание в Москве было испорчено, но к моему счастью уехали они
обратно в Питер только в заранее назначенный день (характер!). Мы
благополучно разминулись. А дней через десять на Электросилу пришло
письмо о недостойном поведении имярек в столице. Было собрание, на
котором выяснилось, что блестящая карьера моего брата по душе далеко не
всем. Всплыл больничный. Боре влепили выговор и разжаловали в начальника
участка. Он обиделся и ушел. Устроился в пуско-наладочное управление.
Через два месяца понял, что там можно только спиться. В следующий мой
приезд показал мне израильский вызов с голубым логотипом. Меня он с
собой не позвал. Уезжая, я не удержался и попросил посмотреть на
картину. Боря протянул мне рулон:
- Забирай себе. Видеть его не могу.
В Харькове я снял с рулона московскую газету и осторожно развернул его.
Влажный питерский климат предохранил бумагу от пересыхания. Соусы не
выцвели и не заплесневели. Только горчица и соль немного осыпались.
Человек на картине мучительно всматривался в будущее. Таким своего брата
я не знал и никогда не видел. Я влюбился в портрет с первого взгляда.
Знакомый багетчик за «Железного короля» вставил его в подходящую раму
под стекло, и больше я с картиной не расставался.

Боря просидел в отказе три года. Я мало знаю об этих временах. Думаю,
что ему пришлось нелегко. Боря считал, что я косвенно виноват в крушении
его карьеры и не хотел меня видеть. А я испытывал жуткое чувство вины и
не хотел видеть Борю. Приехал на проводы, но поговорить нам не удалось.
Письма Боря не писал. Только иногда слал родителям посылки из Америки.
Написал в первый раз через года два, когда получил работу инженера в
маленькой, но процветающей компании. Купил дом. Один из совладельцев
компании ушел на пенсию. Боря заложил дом и выкупил его пай. Вскоре
купил второй дом. Постепенно вытащил в Америку всю семью.
Перед моим отъездом он позвонил:
- Привези зверевский портрет, если цел. Все-таки на нем - я, и подарен
  мне...
Я привез. Теперь портрет висит в коннектикутском доме брата над камином.
Когда гости восхищаются им, Инна говорит:
- Этот портрет стоил нам три года жизни. А посмотрели бы вы на
  художника..!

А поездку, с которой все началось, я почти никогда не вспоминаю, потому
что боюсь заиграть эту пластинку. Да и подробностей никаких не помню,
кроме острого чувства счастья, возможного только в девятнадцать лет.
Девушка тоже куда-то исчезла. Помню только, что у нее была небольшая
очень нежная грудь с разными сосками. Один сосок был гладкий, другой
какой-то шершавый.

Художник Анатолий Зверев умер в 1986 году. Мир праху его.

Abrp722


Было это давно, в далеком и солнечном детстве. Отец на мои детские
вопросы очень редко отвечал "ты не поймешь", в основном рассказывал все
очень подробно и обстоятельно, вплоть до ядерной физики, так что я лет в
пять уже знал что такое электрическая трансмиссия, и каким образом
открываются двери в метро. И вот как-то мама забирала меня из детского
сада, едем в троллейбусе, смотрим в окошко. Мама замечает высоко в небе
самолет, далее состоялся следующий диалог:
- Смотри вон самолетик летит, а за ним дорожка тянется.
- Это не дорожка, мамочкка, а инверсионный след!
Весь троллейбус дружно заржал, а мама прийдя домой сказала отцу, чтоб в
следующий раз забирал меня из сада сам. :)


За достоверность истории не ручаюсь: друг рассказывал. Тем не менее,
история прелестная.

У Концертного Зала им. Чайковского, прямо у дороги, напротив памятника,
стоит очень взвинченный мужчина средних лет, в темных очках, в дорогом
пиджаке, одна рука согнута в распальцовку, другая прижимает к уху
мобилу... - и на всю улицу орет в трубку:
- Сука! Блядь! Кидалово! Урою! ГДЕ НОТЫ?!??!?!?!?!?!?!


Ох.. как близка история №6 от 13 сентября. Сразу вспомнилась
студенческая пора :)

Примечание: в этих историях под словом чертеж понимается изображение на
листе бумаги формата А1 (840х594мм), на нанесение которого была затрачена
уйма времени и сил.

История первая.
Димон приносит на проверку преподу чертеж по Теории Машин и Механизмов
(ТММ - Тут Моя Могила), пока еще черновой вариант в тонких линиях.
Препод его долго изучает, и говорит, что ты ошибся в такой-то формуле,
поэтому у тебя получилась херня... исправь.. перерисуй.. и приноси мне
на следующей неделе чистовик. Димон всю субботу и воскресенье не смыкая
глаз чертит чертеж.. приносит преподу.. тот в него смотрит, затем
поднимает глаза и произносит: "что это ты за хрень нарисовал?"
- Так вы же мне сами сказали..
- Я? не мог я такого сказать.
Димон багровеет... (зачет в конце недели).. у него начинает идти дым из
ушей... препод снова отрывает глаза от чертежа, видит перед собой нечто,
которое готово лишить его жизни через несколько мгновений, и на полном
серьезе произносит фразу, ставшую в последствии крылатой:
- Дима, у меня двое детей.

... а чертеж Димон таки перерисовывал.

История вторая.
Леха - субъект уникальный. Вернее, к нему лучше бы подошло определение
"просто уникум". Это человек, от которого можно ожидать всего чего угодно
в произвольный момент времени. Предсказать его поведение не
представляется возможным.

Июнь. Сессия. Чертежи рисуются днями и ночами. Живет Леха в частном
доме. Окна зала, в котором он чертит чертеж, выходят на неоживленную
улицу. А так как дом стоит очень близко к дороге, то все проходящие по
улице могут через окна созерцать зал со столом, разложенным на нем
чертежом, и ходящего вокруг него Леху в трусах (важно!).

Время идет.. вечереет.. вначале раздвигаются занавески, затем
открываются окна, чтобы обеспечить максимальный приток света, однако
этого начинает не хватать. Включение люстры ни к чему не приводит,
потому что, наклонившись над чертежом своим телом, закрываешь освещение.
На переполненный бумагами стол настольная лампа не помещается. Обычный
студент плюнул бы, и пошел спать, есть, пиво пить (не нужное
зачеркнуть), но только не Леха!

Как у будущего инженера, мысль сработала мгновенно - канагонка! На голову
шапка, к шапке фонарь, сама лампа ремнем на пояс. Продолжаем чертить..
На улице еще довольно светло, и до Лехи доносится довольно не
характерный для этой улицы звук - цокающие каблучки. Когда звук
поравнялся с окнами, Леха оторвался от чертежа и приблизился к окну,
чтобы просозерцать объект, издающий этот звук. Девушка боковым зрением
заметила какое-то шевеление и повернула голову в сторону окна. Вскрик. И
стук удаляющихся каблучков в 2 раза быстрее. "хм... странно.." - подумал
Леха, поправил лампу на голове и пошел дорисовывать чертеж, о котором
ниже...

История третья.
30 мин до начала консультации, на которой будут проверяться чертежи.
Группа в аудитории.. каждый занимается своими делами, кто в карты
играет, кто читает, кто в спешке пытается дорисовывать чертежи.
Насколько это неудобно делать на узких столах в наклонной аудитории,
можно только представить..

.. среди дорисовывающих - Леха. Он пыхтит, вертит чертеж, что-то
промеряет линейкой, подрисовывает - как и остальные. Вдруг повисшая
тишина в аудитории нарушается страшным потоком мата из его уст.
Естественно, все взгляды устремлены на нарушителя спокойствия. Не
прерывая поток ругательств в сторону чертежа и того, кто заставил его
чертить, Леха залазит на стол и с полным отрешением на лице начинает
рвать чертеж, который сейчас сдавать. Превратив чертеж в несколько
десятков кусков бумаги меньшего формата, Леха замолкает и слезает со
стола. Его взгляд ловит НЕБОЛЬШОЕ удивление в глазах группы, а слух -
звенящую тишину. Видя, что желаемый результат достигнут на 100%, Леха
достает из тубуса еще один чертеж, со словами:

- это был черновик...


Дело было лет пять назад. Приехал к нам в университет на короткий срок такой 
парнишка Витек из Питера. Парень хороший, но редкий рассвистяй. Ничего себе 
серьезно в голову не брал. И все время занимался тем, что искал себе здесь работу 
(дело было в Западной Европе). И тут я, на свою голову, нашел ему вариант.
Есть в нашем университете такой профессор Фаринотти. Серьезный, суровый мужчина, 
и при этом неплохой специалист, в его лаборатории вечно деньги водятся. 
Я прослышал (от своей знакомой из группы Фаринотти), что тот не против взять 
человека, и посоветовал Витьку дипломатично и куртуазно к Фаринотти подкатить 
на предмет работы.
А поскольку дьявол никогда не дремлет, в это время шел во всех кинотеатрах фильм 
"Кастрат Фаринелли" про итальянского певца-кастрата. Это словосочетание было 
тогда у всех на слуху, и вся наша лаборатория в переговорах с чопорным Фаринотти 
бдительно следила, чтобы, не дай Бог, не назвать его случайно Фаринелли. И когда 
наш Витек отправился на долгожданное рандеву с Фаринотти, я его заклинал, чтобы 
он забыл этот чертов фильм о кастрате (который, кстати, мы с ним вместе буквально 
накануне смотрели) вместе с именем Фаринелли.
Ушел Витек и пропал. Через час приходит ко мне знакомая от Фаринотти. Мрачная 
как туча. Я сразу все понял.
- Что, -спрашиваю,- все-таки он его Фаринелли назвал?
- Какое Фаринелли. Хуже.
- ХУЖЕ?? Что же может быть хуже?
- Твой этот идиот приходит и спрашивает - здравствуйте, это вы профессор Кастратти?


Сотрудник рассказал. В стародавние времена с его отцом
работал некий мужичок, ничем внешне не выделявшийся.
Когда в их организацию должна была приехать иностранная
делегация, искали кого-нибудь, говорящего по-французки.
Поскольку официальный переводчик едва ли переведет
спецтермины, да и вообще негоже иметь единственный канал
общения. Тот мужик неожиданно сказал: "Я умею". "Откуда", -
удивилось начальство. Тот щелкнул каблуками и, приосанившись,
ответил: "Было бы странно штабс-капитану гусарского полка
лейб-гвардии ее величества не знать французкий".


История эта достоверна, и в памяти сохранилась четко
Случилась она в армии в застойном 80-м году.
Я служил в Белоруссии, в г.Новогрудок, в войсках связи.
Союз готовился к убогой Олимпиаде, а Афган принимал 
гостей. Учения шли за учениями. Наша радиостанция,
(авто на базе ЗИЛ-131 с кунгом ) стояла у казармы и 
круглосуточно работала в боевом режиме. На улице мороз.
В кунге жара, дым, музон и пиво. На улицу выходить,
- жуткий облом, и по всем делам (подай-принеси) 
бегают молодые. Мы оборзели до того, что даже поссать 
на мороз выходить не хотелось. А куда? А вот куда. 
В соседнем отсеке, за перегородкой, стояли два 
резервных двигателя-генератора. Бензина в них 
не было, (на самогон давно обменян). Ну и ссали в 
топливные баки до полной заправки. 
А один снайпер даже умудрился пару раз насрать внутрь.
Так и жили. Как говориться: «Кури трубка,полный @уй вода».
Но как-то шлеп, и свет погас, а с ним и наша станция.
Вот тут все, блин, и забегали. Ведь достаточно 
пропустить одну шифрограмму  и всем капут.
Прибежали: командир части, зампотех, замполит и вся,
вся подобная шушера. Суетятся, орут:
- Движки  запустить, быстро, быстро, быстро!!!
Ну вытащили мы их. Стоит мой сержант и дергает за
ручку движок, с понтом заводит. А этот сраный 
двиган, почему-то, ну никак не хочет на сцулях
работать. Подбегает ком взвода, прапорщик:
-Брысь, щенок! (На сержанта,-надо же выпендриться).
Сам, лично –дрыг, дрыг, дрыг, дрыг...
Умный замполит:
- Ты бензин глянь, мудило, дрочишь стоишь!
- Да есть бензин, товарищ майор, под завязочку,
говорит прапор, отвентив крышку и померяв указательным
пальцем уровень «топлива».
Мы уже слегка повеселели. Умный зампотех:
- Дурила! Подкочай! Шланг сними с карбюратора!
- Да течет, товарищ майор. Но что-то слабоватенько.
Умный комбат:
- Жопа ты, подсоси, что сосать не умеешь? (Нам уже хорошо)
Прапор становится на одно колено, нагибается и, взяв 
шланг в рот, несколько раз всасывает и сплевывает «бензин».
Солдаты, кто «в курсе», чудом сдерживают гогот, и руками
через карманы держат член за горло, пытаясь не обоссаться
в сапоги.
 Наконец сработало отмороженное прапорово обоняние. Он 
медленно  встал, посмотрел на окаменело перекошенные 
лица солдат,затем повернулся к комбату и чувство 
собственного достоинства, вдруг, возабладало 
над чувством долга:
- Сам отсоси, понял!?  А вам, бляди, - обращаясь к нам, -
  с сегодняшнего дня уже член не понадобится, а вот жопа!?...  

<Новые анекдоты> <Ретро-анекдоты> <Новые истории> <Афоризмы>


На главную станицу



Make by IronNikola, (c) www.anekdot.ru