В свое время меня здорово развеселила история о том, как
среднестатистического мента сбили с налаженной схемы. В одной из
постсоциалистических южных банановых республик ****тане произошла эта
история.

Мой знакомый, в то время относительно молодой человек, промышлял, как
бы это сказать, автоугонами. И была у него любящая интеллигентная мама,
которая всегда готова была сыночка слепо защищать от правохранительных
органов. Как-то сыночек приносит домой литровую стеклянную банку с
«веществом, по внешнему виду и запаху напоминающим анашу» и говорит
маме, мне надо ненадолго "это" дома подержать, ты, дескать, спрячь, я
потом унесу. Мама дисциплинированно несет банку на кухню, и, видимо,
движимая хозяйственными инстинктами и приобретенными с таким сыночком
навыками конспирации, пересыпает содержимое в такую жестяную банку с
надписью «крупа», и ставит ее в кухонный шкафчик, на полочку, в ряд.
Проходит день, другой, неделя, суета-сует, сынок то появляется, то
иcчезает, про банку все забыли. Далее, сынок, утворив каких-то дел,
исчезает основательно. И вот здесь, вуаля! , звонок в дверь, появляется
представитель правоохранительных органов. Надо сказать, что в Азии в те
времена наблюдался определенный правовой беспредел, произвол и иже с
ними. Такие вещи, как ордеры на обыск, санкции прокурора и проч. ушли в
небытие, народ был запуган, права свои если и знал, то пользоваться ими
возможности не видел. Так, была изменена статья закона «о незаконном
хранении оружия.. » в том ключе, что наличие пары патронов у клиента
обеспечивало ему ответственность по полной программе, так что колоться
по своей родной статье было гораздо привлекательнее. Это было чертовски
удобно, и соответственно менты перестали народу наркоту подбрасывать на
предмет расколоться, с ней больше возни, чем с парой патронов от
Калашникова.

Итак, самоуверенный мент идет по схеме, такой-то здесь проживает- да,
здесь, вы кто будете- сейчас в присутствии свидетелей- ну и так далее.
(мама в шоке, ее всю трясет, она внезапно вспомнила про банку на кухне в
шкафчике и полностью потеряла способность мыслить) Мент для вида
посмотрел пару вазочек, книжку полистал, подходит к стулу, на котором
висят брюки.
- Брюки ваши?
- Мои! (мама вся в мыслях про банку и что будет!)

- А это что у вас в кармане? - мент достает из кармана брюк пару
  патронов от АКМ, которые сам туда же и положил.
- Это? (мама соображает с трудом, мыслями вся на кухне, в банке) Это-
  дюбели.
- ???? (мент слегка офигевает и начинает заикаться, он привык, что все
  начинают визжать-отбиваться-отказываться, не мое, не знаю- подбросили!)-
  Повторяю, это ВАШЕ???
- Да, да, мое !(мама, раздраженно, не понимает, что от нее хотят, она
  все про банку переживает).
- А-а-а, где вы ЭТО взяли? (мент)
- Да, господи, на базаре купила!!(мама )
- А что это, по вашему? (мент)
- Как что?? Дюбели!!(мама )
- Дюбели??? А-а-а, ЗАЧЕМ?? (мент)

- Ой, ну господи, мало ли зачем дюбель понадобиться, ну коврик прибить
  на стену! (мама никак не догоняет, что это мент с дюбелями к ней
  привязался, она смертельно боится, что он двинет на кухню!)

- Так, значит, все-таки ваше?
- Мое, мое!! (мама с энтузиазмом)

Мент в ступоре, ему сломали всю отработанную схему, и он просто не
знает, что делать дальше. Задумчиво кладет в карман «дюбеля», проходит
на кухню, вроде надо продолжать обыск, с другой стороны зачем? Короче,
сбит мент с толку окончательно. Так же задумчиво открывает шкаф, берет
жестяную банку, открывает, нюхает- рис, ставит на место, берет вторую
жестяную банку, открывает, нюхает- соль, ставит на место. Берет третью
банку -внимание! с анашой,- открывает, нюхает, задумчиво ставит на
место. Мама стоит, открыв рот.

Задумчиво забирает фуражку, свидетелей, молча уходит. Мама стоит, открыв
рот.

Мама рассказывала эту историю раз десять и сыночку и парочке друзей (мне
тоже), но так и не поняла, почему мент ушел. Она, вообще-то, музыку
преподавала и имела смутное представление о дюбелях.

Надо же так сбить мента с толку!!

Была у меня знакомая, Татьяна, которая работала то ли в отделе
социального обеспечения, то ли при Красном Кресте. Вообщем она за
небольшую зарплату помогала одиноким старичкам. В магазин за продуктами
в основном сходить, ну, и там по хозяйству что-то помочь. Сантехника,
например, вызвать. Старички всякие попадаются. А Татьяна добрейшей души
человек. Как раз по ней работа. Всех старичков жалеет. Ей и нагружают по
этой причине самых зловредных.
Ну, вот. Дают ей «маршрут». Бабульку одну. Бабулька, говорят, жутко
вредная и привередливая. Троих сотрудников уже к ней направляли, но она
от их услуг отказывается. То ей не так, и это не эдак. Попробуй, может у
тебя получится.
Пошла она первый раз, заранее настраивая себя на встречу с этакой старой
брюзгой. А бабулька оказалась нормальная совершенно. Встретила ласково.
Попросила за хлебом сходить, чаем напоила, мелочь даже какую-то пыталась
всучить. И все не отпускала ее. Посиди, поговори с ней. Ну, та посидела,
сколько могла. Надо бежать. Бабулька говорит: - Ты, доча, если время
будет, так просто заходи. Мне ведь ничего особо не надо. А с живым
человеком поговорить.
Ходит она к ней через день да каждый день. И так ей бабулька радуется
каждый раз, суетится вокруг в меру своих скромных возможностей. Посидят
на кухне, чаю попьют, бабулька ей всю свою длинную и не простую жизнь
рассказывает. Татьяна по доброте душевной ей по хозяйству предлагает
помочь, пол там помыть, постирать чего. А еще заметила, что бабулька
кроме хлеба в магазине ничего не заказывает. Татьяна говорит ей, мол, вы
не стесняйтесь, если у вас денег нет, я могу на свои пока что-нибудь
купить. Нельзя же на одном хлебе с чаем жить.
Так все же у меня есть - говорит бабулька. И ведет ее в комнату. А там
на самом видном месте на фоне старенькой дешевой мебели сияет белизной
здоровый трехкамерный импортный холодильник. Вот - говорит бабулька и
холодильник открывает. Глянула Татьяна на содержимое и аж обалдела.
Ассортимент дорогого супермаркета. Все, включая икру красную и черную и
прочие деликатесы. Прикинула Татьяна - не одна бабушкина пенсия в
холодильнике затарена.
Откуда это добро? - спрашивает. А приносят мне - говорит бабулька. Ну,
Татьяна по простоте душевной и давай бабульку воспитывать. Да как же,
говорит, вам не стыдно. Я бы, может, за это время, что на вас трачу, еще
трем старичкам помогла. У вас-то, вон, видимо родственники богатые,
помогают вам. А есть ведь такие, у кого вообще никого.
И далее в том же духе. Наехала, вообщем, на бабушку конкретно.
А та не оправдывается, но говорит: ты, говорит, доча, на меня не серчай.
Родственников у меня - один сын. Непутевый. С малолетства по тюрьмам.
Это беда моя. Лет уж десять я его не видела. А тех людей, что продукты
эти носят и холодильник поставили, ни тебе бы ни мне в жизни не видеть.
Я уж и ругалась с ними, и грозила, и просила. Нет, говорят, нам велено.
И два раза в месяц тащат. А я же столько не съем. Они свежее принесут, а
старое выкинут.
Тут Татьяна про обиду свою забыла, версии скоропалительные строить
начинает. Может, говорит, это из-за квартиры? Квартиру вашу отнять
хотят? Я про такое слышала. Это надо в милицию заявить.
Да при чем здесь квартира? - говорит бабулька. Сынок это мой непутевый
года три назад проявился. Пришли люди, передали весточку. Сказали, что
приходить больше не будут, а если надо чего - чтоб им сказала. Телефон
оставили. Чтоб если что - звонила. Теперь другие ходят. Придут два раза
в месяц, все молча, продукты выгрузят и уйдут. Когда холодильник этот
приволокли, один молодой такой говорит, мол, вот, бабка, какой
холодильник, жить тебе в нем можно. А старший который, посмотрел на него
так и говорит: «Тебя сюда языком чесать послали? Смотри, отрежут» Теперь
все молча. Ни я с ними, ни они со мной.
Я старый человек, свое отбоялась, а их побаиваюсь. Они люди такие.
Сегодня продукты носят, а завтра так же спокойно прирежут. Бандиты, они
бандиты и есть. Хотя я поняла, - и от них мало что зависит. Мне ведь еще
денежки приносят. Раз в месяц. Прибавка, говорят, к пенсии. От денег-то
я сразу наотрез отказалась. Не взяла. Тогда мужчина приехал,
интеллигентный такой, опять деньги на стол положил и сказал, что деньги
это - не его. Деньги это - мои. А ему главное - передать. И делай, мол,
с ними, что хошь. И если я сейчас на его глазах деньги эти сожгу, он и
пальцем не пошевелит. А вот если он деньги не передаст, - ему очень
плохо будет.
Я все пытала их, откуда, мол, благодать такая. Отмахиваются. Вам-то,
мамаша, говорят, зачем знать? Может, сынок ваш услугу какую важным людям
оказал. Смеются: как в рекламе - он сидит, а денежки идут.
А тех людей, что в первый раз приходили, я больше не видела. Один раз,
правда, по телефону звонила. Стало мне плохо, скорую вызвала. А скорая
не едет и не едет. Все, думаю, помру. А нельзя мне. Позвонила. Через
десять минут парень приехал и доктора привез. Доктору сказал: бабка не
выживет - пиши завещание. Любят они людей пугать. Потом в больницу меня
положили. Президентскую. Хорошая больница! Я когда узнала, сколько там
лечение стоит - о-ей-ей!
А ты, доча, на меня не сердись. Приходи ко мне. Хлебом-то на полмесяца
не запасешься. Да и не в хлебе дело, а с живым человеком поговорить. Они
мне вишь, телевизор новый с пультом поставили, дак я его и не смотрю. До
тебя-то ко мне трое от вас приходили. Как стрекозы, прибегут: надо чего,
не надо? - и убегают. Я понимаю, им это работа. А я-то - живой еще
человек.
Татьяна, она отходчивая. И бабку жалко. Вроде как родная стала. И
постирает ей, и приберет, и приготовит. А бабка ее деликатесами грузит.
Татьяне неудобно с одной стороны, но и бабульку обижать не хочется. Да и
продукты в основном идут на выброс. Тоже жалко.
Вообщем, сроднились. Татьяна даже когда в отпуске была, - ходила к ней.
Один раз только две недели пропустила, когда на вождение в автошколе
ходила. У ее отца Жигули старенькие, решила освоить. И то вместо себя
дочку посылала бабку проведать. А бабулька аж извелась вся. Потом все
выспрашивала, зачем тебе права да для чего. Татьяна ее даже на кладбище
к деду один раз на этих Жигулях возила.
А потом бабке заплохело, опять ее в больницу положили. Татьяна и туда
бегала. Когда бабку выписали, врач Татьяне сказал, (видимо думал -
родственница) что долго она не протянет.
Бабулька и сама это знала. Лежала уже. Не вставала. Татьяна практически
дежурила возле нее как патронажная сестра. Как-то пришла, бабулька
посадила ее возле себя и разговор завела. Чувствуется - долго
готовилась.
Я, говорит, Танечка, хочу тебе подарок сделать. С умыслом. Ты не
возражай ничего, все понятно, что ты захочешь сказать. А мне и так
говорить тяжело, а еще с тобой спорить… Я умру скоро… Вишь, так
получилось, что никого у меня кроме тебя нет. Друзья-подруги все уж на
том свете… Сын этот то ли жив то ли нет, а и жив - на него надежда
слабая. У него судьба такая. Я к тебе все присматривалась,
присматривалась… Хороший ты человек…
Бабуля паузу сделала передохнуть, а Татьяна вставляет: ладно, мол,
помирать. Поживете еще. А подарок я от вас, бабушка, с удовольствием
приму. Даже не думайте, не откажусь. Я, говорит, подарки-то жуть как
люблю. А сама думает - ну что бабушка может подарить? Безделицу какую
нибудь. Пусть. Главное, ей приятно. Подарки же всегда приятнее делать,
чем получать. Если от чистого сердца.
А бабулька продолжает. Я, говорит, денежки-то, которые мне передавали, и
не тратила никуда. Куда мне? На похороны отложила, ты уж позаботься, 
чтоб все по-человечески. И потом, памятничек поставить, оградку. Там
хватит. Ну, а остальное…
Я, говорит, все думала, что тебе подарить такое? Чем тебя за добро
отблагодарить? А ты мне сама и подсказала. Я тебе, говорит, Танечка,
решила подарить машину. Татьяна смеется, какую машину, швейную,
стиральную, откуда? Машину, говорит бабулька, в смысле автомобиль. Я вот
тут позвонила по газете. Адрес там записан. Там со мной такой любезный
молодой человек разговаривал. Сказал, что на такую сумму есть как раз
замечательный немецкий автомобиль, что-то там специально для женщин
сделано. Он объяснял, но я же не понимаю. Ты вот там в ящичке, в
газетке, денежки возьми и поезжай. Молодого человека Сережей зовут.
Достала Татьяна сверток из ящика и стоит с ним растерянно посреди
комнаты. И не знает чего делать. В старой газете двадцать четыре тысячи
долларов копейка в копейку.
А бабка понимает ее состояние, говорит - даже не думай. Считай, Танечка,
это моей последней просьбой. Ну и могилку мою навещай изредка. Больше-то
некому. Я бы и квартирку тебе оставила, да боюсь, что через нее тебе с
этими людьми придется встретиться. А тебе это ни к чему.
Как челюсть у Татьяны отвисла, так два дня и висела - хоть привязывай.
Но все сделала, как бабка просила. И машину ей менеджер из салона
перегнал до бабкиного дома. Потому что у самой руки дрожали и слабость в
ногах. Бабка даже до окна с Таниной помощью добралась, посмотрела. Все,
говорит, как я хотела. Молодец Сережа. Красненькая.
А через пять дней бабки не стало. Отошла тихонько. Похоронили на
Хованском, рядом с дедом. Все по-человечески, с отпеванием, батюшкой,
поминками для соседей. Хоть и не знали те ее особо.
А Татьяна после этого с работы ушла с этой. Сердце стало побаливать.
Устроилась куда-то кассиром. Ездит на красненьком Фольксваген Гольф.
Коробка - автомат. Full option. Полный, как говорится, фарш.

Возвращаюсь на днях поздно ночью (точнее рано утром) от одной дамочки -
спать хочется - сил нет. Я был пешком, поэтому ловлю тачку.
Договариваюсь с водилой, сажусь на заднее сиденье. Ехать где-то минут
сорок (с Лесной на Юго-Запад, это все в Питере происходит). Ну я думаю -
посплю немного.
В общем когда открываю глаза - нифига не понимаю - светло, машина
какая-то, вокруг стоянка. Начинаю вспоминать как садился, до меня
доходит, что я все еще в той машине, в которой ехал ночью. Матерю
водителя.
Вылезаю, иду к охраннику, он на меня вылупился, объясняю, что меня
"забыли" в машине на заднем сиденье, пытаюсь выяснить, где-же я
нахожусь, он мне чего-то объясняет, какой-то район, какая-то улица, я
медленно думаю, что схожу с ума. И тут мне на глаза попадается номер
машины, причем регион не 78, а другой. На соседней - тот же номер, на
третьей, четвертой...
Так я впервые съездил в Новгород.

Было это в 1988, в бытность мою славным красноармейцем. Должны были
мы, "дедушки", пойти в увольнение, расслабиться. А служил у нас в части
один очень вредный майор, который имел отвратительную привычку не
пускать никого в увольнение, "если хоть одна тумбочка будет загажена
всяким говном!" (Важная деталь - майор ОДОБРЯЛ, если в тумбочке был наклеен
устав, герб СССР и прочая патриотическая дребедень). И служил еще один
пофигист - Микки Маус (такая кликуха была :)) Так вот у этого Микки Мауса
тумбочка на то время была заклеена картинками откровенного характера,
так что светило ему 2 наряда вне очереди (причем его это не волновало), а
нам срывалась увольнительная (что нас ну никак не устраивало). И вот, за
полчаса до прихода майора, Микки куда-то выходит (ну скажем покакать). 
И мы решаемся на отчаянный шаг (спасти Микки и себя заодно) - почистить 
его тумбочку и кроме того наклеить ему туда устав и пр. Все это мы быстро 
совершаем и тумбочку захлопываем. Входит Микки и буквально тут же майор, 
начиная осмотр тумбочек. Доходит до тумбочки Микки, который все-таки тоже 
хочет пойти в увольнительную, поэтому аж трясется со страху. Майор, видя 
такое дело, спрашивает:
- Ну, и чего в тумбочке???
Бедняга Микки (он ведь ничего не знает, а теперь там устав, герб, флаг 
и т.д.), правдиво говорит:
- Да так, говно всякое...
Майор открывает тумбочку...
... В увольнительную мы все-таки пошли. Но без Микки :)))

Историю рассказал приятель, а приятелю его дядя.
Поехали значит он (дядя) и его жена в страну ближнего зарубежья то ли 
Казахстан, то ли  Узбекистан (ГЕОГРАФИЮ НЕ ЗНАЮ ДА И НЕ ВАЖНО), воощем чето 
не русское :)Встретились с родственниками и т.п., погостили , настало время 
уезжать и решили детям подарков купить, ходили, искали, нашли магазин 
детских игрушек, все бы хорошо но их остановила очень интересная игрушка. 
Ветрина - стоит Зебра (полосатое подобие лошади, кто не знает:)) - внизу 
ценник и на нем написано "ИШАК - МАТРОС" 

История эта произошла с одним нашим знакомым  американским дипломатом, 
который родом со Среднего Запада. Родители его держали кур и, как 
положено, - петуха. В одно лето лиса повытаскала всех кур. Остался 
только Петя, который совершенно озверел от отсутствия женского общества 
и бросался на людей, клюясь, пинаясь шпорами. Последней надеждой семьи 
был водный автомат, который мощной струей воды мог на какое-то время 
отбросить петуха в сторону.
В это самое лето наш знакомый поступал на дипломатическую службу США. 
Для проверки морального духа и психического склада его семьи к нему 
домой должны были прийти два агента ФБР, которые на месте должны были 
оценить, сможет ли человек защищать интересы родины за границей. 
На звонок ФБРовцев к воротам выбежал человек, закутанный с головы 
до ног, озирающийся по сторонам и с автоматом в руке. "Заходите 
в дом,- сказал он- я вас прикрою". 
 Несмотря  на охватившее их вначале смятение, агенты решили, что этот 
смельчак достоин представлять интересы США.

Так уж вышло, что мой брат работает водителем у депутата Имярек.
И вот на днях послали его за покупками к какому-то там сабантую.
Не успел он отъехать от Думы, как сзади выруливает ментовская 
"Кроун-Виктория" (мыльница здоровая такая) и давай в матюгальник
орать: "прижмитесь, понимаешь, к обочине и остановитесь".
Ну брат ессно без понятия в чем дело, нарушить ничего не успел,
останавливается, выходит. К нему подходит майор милиции
и спрашивает, не он ли водила Имярека. Брат подумал "началось!",
и уже было собрался все, что знает, чистосердечно рассказать.
"Ну я", - говорит.
Мент: - Там тебе просили передать, чтобы еще прикупил зубочисток
и салфеток.
Брат(софсем офигефший): - Сколько?
М: - Счас! (убегает к машине... и приносит листочек с перечнем)
--Финиш--
P.S.: вот такие вот "мобильные" телефоны у наших избранников.