Ретро-истории
за 23 апреля 2001 г.


23 апреля 2000

Рассказал знакомый, так что правда или нет, не знаю,но мне понравилось.
Во время Афганской войны все самолеты решили перекрасить 
под гражданские, но на один ИЛ-76 не хватило красной краски для флага 
на хвосте,решили покасить-оранжевой. Стоит этот Ил под загрузкой,
к экипажу подлетает прапор,который очень торопится в отпуск,а лететь 
не на чем, сжалились над ним,взяли с собой,и вот при взлете,то ли 
от переживаний, то ли еще от чего, но приспичило прапору -по большому,
штурману при взлете делать нечего и он предлагает прапору устроить 
туалет за 10 чеков,(вот от кого пошли платные туалеты:))Хоть чеки 
в Союзе 1к2 шли ,но с природой не поспоришь,за свои 10 чеков получает 
прапор газету,и указания:уйти подальше в хвост,и на борту сверток 
не оставлять,а положить в сумку а на земле-выкинуть.Все остались 
довольны,но то ли штурман решил, что он продешевил, то ли просто 
настроение было хорошее,по прилету в Союз при прохождении таможенного 
осмотра он шепнул таможеннику,что вон тот прапор везет в сумке-мумие,
а это уже контробанда.Долгий отказ прапора показать, что у него 
в газете еще больше утвердил таможенника, что он на правильном пути,
он собрал всю смену общими усилиями сверток был открыт...
После этого Ил с оранжевым флагом на хвосте не досматривался:))

Историю рассказал(a) Толстый 

23 апреля 1999

Особенности национальной езды.
Лет двадцать назад - я только вернулся из армии - был у меня приятель 
Гоша. Своеобразный мужик, под тридцать, высшее образование, большой 
интеллектуал и убежденный пьяница. Урбанистический социум Гоша не любил 
и потому уехал жить в деревеньку верст за сто от Москвы, где и трудился 
главным механиком на местной МТС.
И вот как-то раз зимой навестил я его. Дело было 1 не то 2 января. 
Гоша Новый год начал отмечать числа 28-го и к моему приезду уже 
нафилософствовался выше ватерлинии. А тут еще мы с ним как следует 
добавили, и к полуночи разобрала нас охота к перемене мест, жажда 
общения, теплой компании и тэ дэ. Гоша и говорит: давай, мол, махнем 
в соседнюю деревню - там мои друзья из МГПИ учительствуют. Я говорю: 
давай, а на чем махнем? А на моем "газике", говорит. Только ты давай 
за руль, а то я, типа того, плохо вижу.
Я, понятное дело, молодой и тоже, мягко говоря, не вполне трезвый, 
обрадовался, потому что уже тогда страсть как любил порулить.
Завелся "газик" с полтыка и мы помчались. Печка греет, тент одеялом 
подложен - тепло, хорошо. Гоша, ессно, задремывать начал. Я его толкаю: 
кто дорогу показывать будет? А он мычит: тут, типа, до самого места 
сворачивать некуда. Доедем, свет в окнах увидишь - туда и рули. И заснул 
окончательно.
Ну, я рулю. А у самого тоже - то две дороги, то звезды кажутся с орех, 
то спидометр с тарелку. Но ничего, доехали. А там компания гуляет 
почище нашего. Гошу выгрузили, со мной познакомились - и по-новой...
Утром - то есть часа в два пополудни - сидим мы с хозяином, лечимся. 
Гоша и все остальные спят. "Ну, ребята, вы даете,- говорит хозяин. - 
Ночью, по морозу, ПЯТНАДЦАТЬ ВЕРСТ ПЕШКОМ!.." Я насторожился: каким 
пешком, говорю, - мы вообще-то на газике... Он глаза вылупил: на каком 
газике? - Да вон, говорю, он во дворе стоит. Выглянул хозяин во двор, 
натурально обнаружил там газик, оборачивается ко мне аж зеленый: 
"Саня... Там же это... Моста через речку нету!" Тут уже я лоб наморщил. 
Какого, говорю, МОСТА?
Выползли мы с ним во двор, завели газик, отъехали километра полтора 
по давешней дороге и увидели буквально следующее. Течет быстрая такая 
речка, даже зимой не замерзает до конца. С той стороны - длинный-предлинный 
спуск, снежком припорошенный, и на нем нашего газика следы. И ведут эти 
следы аккурат к тому, что можно мостом назвать ну с очень большой натяжкой: 
два толстенных бревна от берега до берега, точно по ширине нашей колеи, 
а настила - нету. И от бревен до земли - то есть, до воды - метра 
два с половиной. Короче, если на газике сковырнуться - мало не покажется. 
"Его еще осенью разобрали,- говорит хозяин,- а новый так и не положили." 
Стали мы вокруг смотреть. Видно до конца бревен я все-таки не доехал - 
метра за полтора до съезда рядом с бревнами натоптано, накопано, обломки 
досок валяются и саперка из гошиного "газика". Посмотрели мы друг 
на друга, он и говорит: "Ты что, правда ничего не помнишь?" Я только 
руками развел. "Ну, говорит, ты даешь... А впрочем, Гошу-то из газика, 
наверно, я вынимал. Или нет?"
Вернулись мы в деревню. Понятное дело, отметили удачное избавление 
от страшной опасности. Разбудили Гошу. Рассказали. Опять отметили. 
Потом будили остальных, рассказывали и отмечали. Короче, я домой 
в Москву вернулся дня через три.
А Гошин газик обратно на МТС только к лету вернулся.

Историю рассказал(a) Дядя Скрудж 

23 апреля 1998

Конец матроса Пупкина

Эта жуткая история полна мучений и страданий и, к сожалению не может 
похвастаться счастливым концом. А ведь главным героем этой история 
является именно конец, принадлежащий застенчивому матросу Пупкину. 
Дело в том, что среднестатистический военнослужащий срочной службы - 
существо крайне неразборчивое в половых отношениях. Когда он выбирается 
за КПП, он рыщет в поисках самки аки вепрь. Миллионы некрасивых, на хуй 
никому ненужных девушек, превращены в женщин именно матросами. 
Как бы ни была обижена судьбою какая-нибудь Маша из Кунцева - толстая, 
прыщавая, тупая; если она придет в базовый матросский клуб на бывшей 
площади Труда с целью быть трахнутой, будет трахнута запросто. Именно 
поэтому в БМК таковых страдалиц большинство. Одно время я боялся туда 
ходить из-за этого, но природа взяла свое.
Была у нас одна хорошая знакомая. К ней всегда можно было придти, 
попить чаю и совершить совокупление. Нормальное вполне отношение 
к этому делу, без иллюзий и рефлексий. По крайней мере, у нее был свой 
стиль. Правда, она никогда не кончала, лежала себе спокойно, молчаливо 
и улыбалась. Я ее спрашивал - ну тебе хоть приятно? Ага, отвечала она, 
ничего. Просто у меня очень широкое влагалище, фантастически огромное, 
а вы все обычных размеров чуваки, поэтому эффект есть, но слаб. И все ее 
кавалеры перековались на оральный способ общения. 
 А матрос Пупкин боялся женщин. Ну, знаете, если оказывался рядом 
с девчонками, потел жутко, петуха голосом пускал, мямлил чего-то 
и старался сгинуть побыстрее. Пропадал парень. А тут еще после 
увольнений и самоходов товарищи рапортуют о победах и достижениях, 
после отбоя, в душной темноте звучат зажигательные истории 
о легендарных богатырских соитиях. 
Пупкин бедный никак не может снять кого-нибудь. 

Как члены дружного коллектива и советские моряки, мы решили как-то 
ему помочь. У балтийцев закон такой - сам погибай, а товарища выручай. 
И однажды Никита, будучи в гостях у нашей малочувствительной подруги, 
рассказал ей о мучениях Пупкина. Приводи, сказала ему подруга, это ж 
интересно как! 
 И Никита, через пару недель, будучи вместе с Пупкиным в увольнении, 
затащил его за компанию в гости. Посидев для приличия с кружечкой чаю, 
второстатейный старшина удалился, оставив одеревеневшего Пупкина 
наедине с судьбою. Парень опоздал из увольнения. Мы думали, что все 
теперь будет хорошо. Не тут-то было - Пупкин влюбился. Мало того, 
он страдал еще больше, безжалостно обвиняя себя в профнепригодности. 
В чем дело, товарищ, спросили его. 
Я не удовлетворил ее! Она даже ухом не повела, пока я так старался. 
О, я ничтожество, у меня маленький хуй. А она еще хотела из жалости 
взять у меня в рот! Это небесное существо! О-о-о, страдал Пупкин 
и успокоить его было невозможно. 
 
Пупкин снюхался с матросами-подводниками, чей разгульный экипаж 
жил этажом выше, ожидая своей очереди грозить ядерной елдой 
вероятному противнику. От безделья и хорошего питания эти рыцари 
глубин занялись тем, что поголовно вытачивали, шлифовали и вставляли 
в свои килересы разного размера и формы шары. Бывало, выползут они 
на солнышко после обеда, и сидя на скамейках вокруг чугунного котла, 
служащего пепельницей, трут тряпочками эти шарики из оргстекла. 
А между делом прикидывают: прикинь, Дюша, всадишь телке, она - уа-у, 
и все. Че, пугается Дюша, померла? Какой там померла, наоборот - как 
начнет тащиться, за уши не оттащишь! Да тут не хуй базарить, братаны, 
вступает третий - у меня у другана до службы, короче, братан с армии 
пришел, а у него тридцать восемь шаров. Он, короче, даже сам боялся. 
Хуй был как кукуруза. И они на пару погнали к телкам. Ну, забухали, 
хуе-мое, давай говорят. Те давай ломаться, менжевались-менжевались, 
в общем братан в одной комнате, а этот в другой. И Славик, в смысле 
кореш мой, свою крысу раскрутил уже, только-только начал, как слышит - 
в соседней комнате как заорет баба, типа ее режут. А! А! Эта телка 
на измену присела, кричит - что случилось? А та надрывается, уже прям 
воет. Ну, они к двери, в дырки смотрят - а баба тащится как страус 
по степи, понял. В общем, все там нормально, на следующий день они сами, 
прикинь, приходят, говорят - пошли мол, погуляем. И как прилипла 
эта телка, ведь она с другими уже никогда не сможет. Круто, говорят 
шаротеры. И с удвоенной энергией шуршат тряпочками.
 
Вот Пупкин и наслушался таких баек, и начал точить себе шары чуть ли 
не с голубиное яйцо величиной. Он шароебился по вечерам, весь в сладких 
грезах. Дурак ты, говорили ему умные люди, ты себе лучше в голову шары 
загони, у тебя их не хватает. И не знаю, как бы Пупкин с этими шарами 
поступил, если бы не стал свидетелем одного инцидента. 
 Шары загоняли, конечно, в Ленинской комнате; по ночам. Дневальный был 
предупрежден, тощий молодой матрос стоял на стреме, а заинтересованные 
лица, с важными и целеустремленными физиономиями проникали 
в святыню. Там стоял операционный стол, сделанный из древесины 
надлежащего качества. Мрачный, сутулый маслопуп, он же народный 
хирург, уже провел пять успешных операций. Пациентом был коренастый 
белорус, заметно волнующийся. Пупкин, в группе наблюдателей, жадно 
смотрел на завораживающее действо. Ассистент развернул чистое 
полотенце, где оказались шары и столовая ложка; вынул из кармана 
бутылек одеколона "Бэмби" и полил на руки хирургу. Потом была 
продезинфицирована ложка, с треугольно заточенной ручкой. Ну, хули ты 
ждешь, рявкнул хирург, давай, ложь сюда! Бледный белорус осторожно 
выложил гениталии на край столешницы. Оттянув, как было сказано, 
крайнюю плоть, он зажмурился. Не ссы, матрос салагу не обидит, пообещал 
ему хирург и, размахнувшись, ударил ложкой. 
То ли удар был слишком силен, то ли ложка чересчур остра, только, пробив 
тонкую кожу, она наглухо застряла в столе.
Белорус пританцовывал, хирург в растерянности метался рядом, зрители 
советовали. В этот момент в открывшейся двери возник бледный лик 
карася-часового: атас! Дежурный по части идет! Предупредив, вестник 
горя сгинул в ночи. За ним бесшумно побежали остальные: последним, 
крупными прыжками, уходил хирург. За бегством равнодушно следила 
огромная гипсовая голова дедушки Ленина. 
Оставшись в одиночестве, весь в неопровержимых уликах, членовредитель 
недолго обдумывал ситуацию. Матерные крики приближались и бедняга, 
быстро расшатав ложку, освободился от нее и придерживая клапан брюк, 
выключил свет и спрятался в нише, за шкафом. К счастью, дежурный лишь 
заглянул в Ленкомнату, торопясь к собутыльникам. 
 
Вид залитого кровью полового члена так подействовал на Пупкина, что он
обменял свои, уже готовые шары, на значок "За Дальний Поход". Заодно 
ему дали совет: купить в аптеке мазь для наружной анестезии, которая 
придает члену необычайную твердость и выносливость. 
Пупкин дал нашему почтальону денег и бумажку с надписью "Анестезиённая 
мазь". Через два часа он получил два тюбика. 
В субботу он пошел в увольнение, сжимая в кармане широких штанов 
заветное средство. 
Совершив вечернее омовение ног под краном, я шел по коридору, когда 
Пупкин вернулся из увольнения. Какой-то согбенный, он быстро пошел в 
баталерку, переодеваться. В кубрик он вошел, прижимая к паху сложенную 
робу, согнувшись в три погибели уложил ее на баночку (это, чуваки, 
просто табуретка), накрыв скрученным ремнем и скрылся под одеялом. 
И с этой минуты он начал безостановочно ерзать и скрипеть пружинами.
Хули ты вошкаешься, резонно спросил его сосед по койке и не дождался 
ответа.
Молодой боец Ефимов подошел к выключателю и, поведав о том, что до 
приказа осталось восемьдесят шесть дней, погрузил помещение в темноту. 
Постепенно ночь наполнилась храпением и попердыванием, шепчущие 
засыпали; сквозь сон я услышал, как кто-то проскакал к выходу 
с приглушенной матерщиной. Упала баночка, хлопнула дверь, а виновник 
этого, ругаясь уже во весь голос, топотал по коридору. Какая сука 
разбудила Ленина, возмутился профсоюз Кузнецов; подобные слова 
говорили, подымаясь из могил-коек, злые военнослужащие. 
Тут, со стороны умывальной комнаты понеслись уже вовсе не 
контролируемые вопли. Шлепая тапочками, возмездие двигалось на звук. 

 Его источником был матрос Пупкин, абсолютно голый, с торчащим вверх 
фаллосом. Пупкин безостановочно двигался, приседая и приплясывая; 
потрясая руками, голова его совершала круговые движения и глаза у него 
были охуевшие полностью. Он был похож на шамана. Из дальнего крана 
била струя воды.
Пупкин, еб твою мать, ты что, сука, аххуел с горя? - закричали ему 
товарищи. 
Оу-оу-о! Ы-ы-блянаха-ы-банарот! - отвечал Пупкин, прыгая на корточках 
и спиралеобразно распрямляясь. Внезапно он схватил свой возбужденный 
орган обеими руками и попытался его оторвать. Это ему не удалось, но 
крики усилились. Но не зря говорят, что время лечит. Постепенно он 
успокаивался, притих, и через пять минут вовсе сел на баночку и замолк 
под ласковыми взглядами сослуживцев. 
Согласись, неизвестный друг, такое поведение требовало объяснения. 
Накрытый до подбородка, бледный Пупкин жалобным тенором рассказывал.
Выйдя в город Ленинград и прибыв через полчаса по назначению, за чаем 
он наговорил подруге столько глупостей, что та испугалась. Конечно, 
Пупкин был искренен в своей любви, но неуместен. Циничная подруга 
сначала над ним стебалась, но Пупкин был глух и продолжал токовать. 
После попытки поцеловать ей руку, подруга сказала ему - может пойдем, 
потрахаемся, а? Сейчас, сейчас, сказал Пупкин, я сейчас. И закрылся в 
ванной. Довольная его чистоплотностью, подруга разделась и легла в 
кровать. Тем временем Пупкин, обнажив детородный орган, натирал его 
холодной мазью. Чтобы подействовало наверняка, он мази не жалел. 
Потом он, проявив чудеса ловкости разделся и вышел к любимой, 
прикрываясь комком форменной одежды. Та приняла его со свойственной 
ей страстностью, то есть в позе роженицы, заложив руки за голову. 
Пупкин старался.

Через двадцать минут, подруга, так и не дождавшись пупкинского 
семяизвержения, начала проявлять интерес к процессу. Еще через двадцать 
минут она заговорила, сильно удивляясь стойкости Пупкина, потом 
обхватила его руками и ногами и все заверте… 
Глупый Пупкин разбудил в старой медведице жуткие страсти. Не чувствуя 
вообще ничего, он методично совершал фрикции, капая потом на счастливую 
подругу. Наконец та зарычала, перепугав партнера, захрюкала и, 
неожиданно железными пальцами, за маленьким не разорвала пупкинскую 
жопу пополам. 
 Щебеча всякую чушь, она полежала минут пять и взглянув на пупкинский 
конец, восхитилась - ну, мол, ты и орел! Ну раз хочешь и можешь, ура! 
И сношались они три дня и три ночи, и затихли ветры и остановились реки, 
и падали со стен отсыревшие обои.
Остановило этот кошмар неумолимое время. Наскоро одевшийся Пупкин 
бежал по Питеру и ужасно стеснялся продолжающейся эрекции. Растертый 
член саднил, спина разламывалась, пот заливал глаза. 
Как известно, Пупкин немного опоздал и молча упал в койку. Вы знаете, 
как отходят, например, перемерзшие руки, когда попадаешь в тепло? Вот 
так и истерзанный килерес Пупкина, отмороженный им сдуру с помощью 
мази, начал отходить. Все остальное Пупкин делал не думая, иначе бы он 
сунул свой конец под холодную, а не под горячую воду. 
К окончанию рассказа эрекция у бедолаги исчезла и, как выяснилось 
впоследствии, до конца службы. Вот почему произошедшее с Пупкиным 
никак нельзя назвать историей со счастливым концом, мои маленькие, 
жирненькие деточки. Hoaxer (a)

Историю рассказал(a) hoaxer (hoaxer@da-studio.com)

<Новые анекдоты> <Ретро-анекдоты> <Новые истории> <Афоризмы> <Карикатуры>


На главную станицу



Make by IronNikola, (c) www.anekdot.ru